Санкт-Петербург онлайн
Эпоха войн и революций, городские анекдоты

Эпоха войн и революций

Зачем фольклору понадобилась тихая и незаметная, серенькая, как мышка, Надежда Константиновна? Пожалуй, для тех же целей, что и официальной пропаганде. В советской идеологической системе присутствие неслышной и невидимой Надежды Константиновны удачно оттеняло человеческие, гуманные черты непримиримого и бесстрастного вождя. А в фольклоре образ его подруги, безответной Наденьки…

Первая половина XX в. для России вообще и для Петербурга в особенности сложилась драматически. Войны и революции практически без остатка заполнили все ее годы. Едва ли не с самого начала столетия страну один за другим сотрясали политические катаклизмы. В 1904 г. разразилась Русско-японская война, закончившаяся страшным поражением России в Цусимском проливе и падением Порт-Артура. В январе 1905 г., вслед за «Кровавым воскресеньем», когда было расстреляно мирное шествие рабочих с петицией к царю, началась Первая русская революция. В 1914-м — Первая мировая война, в 1917-м произошли сразу две революции — буржуазная в феврале и социалистическая в октябре. С 1918 по 1922 г. вся территория России была охвачена кровопролитной братоубийственной Гражданской войной. В конце 1939 г. разразилась Советско-финляндская война, по большому счету означавшая вступление Советского Союза во Вторую мировую войну, и, наконец, с июня 1941 по май 1945 г. длилась Великая Отечественная война.

Понять и оценить происхождение и смысл этих исторических событий и, главное, предугадать их было непросто. Непонимание порождало страх. В начале века неблагодарную роль барометра общественного мнения взяло на себя искусство. Например, символизм в литературе и особенно в поэзии и театре наиболее точно формулировал общественные предчувствия социальных сдвигов и тревожные ожидания кровавых ужасов. Однако то же общество требовало от культуры и другого. На уровне совокупного подсознания всех его членов общество понимало, что для обыкновенного выживания необходимо не так уж много. Надо было чем-то либо компенсировать, либо уравновесить страх перед будущим.

Именно тогда, в начале XX в., появился социальный заказ на особый вид культуры — смеховой. А поскольку смеховая культура ведет свое происхождение от древнего языческого карнавала, то наиболее ярко она проявилась в театральном искусстве. Безумные каскады веселых и смешных эстрадных интермедий и цирковых клоунад буквально обрушились на головы петербуржцев, давая счастливую возможность зрителям хоть на время забыться от житейских тревог и политических бурь, бушевавших вокруг.

Откликнулся на социальный заказ и фольклор. Появились политические анекдоты, которые в первую очередь были рассчитаны на смеховую реакцию. И хотя все понимали, что смысл анекдота состоит совсем в другом, что в задачу анекдота входит не столько вызвать смех, сколько разбудить ассоциативное мышление, но именно за этот смех были более всего ему благодарны. Смех обладал целительным свойством, он пробуждал живительные силы организма. Этот опыт выживания с помощью смеха будет успешно повторен в будущем. Не будем забывать, что смех спасал даже в период страшной блокады Ленинграда во время Великой Отечественной войны. До нас дошли анекдоты, рожденные и бытовавшие в те годы, когда казалось, что в людях исчезла даже сама физиологическая способность смеяться. С эти феноменом мы еще встретимся.

А пока специально оговоримся вот о чем. В нашем повествовании встретятся анекдоты как современные тем событиям, о которых они рассказывают, так и те, что родились позже. Мы их не отделяем друг от друга и делаем это сознательно. И те и другие выполняют одну и ту же задачу: первые свидетельствуют о тех или иных событиях и интерпретируют их, вторые ссылаются на свидетельства других и тоже интерпретируют. Первые делают это непосредственно, вслед за событиями, и потому их интерпретация всегда точна, хотя и не всегда достаточно глубока, вторые — не всегда точны, но зато они появились благодаря приобретенному историческому опыту и явились результатом зрелого размышления. И уже поэтому отличаются большей глубиной оценок.

Итак, вернемся в начало XX столетия. Вплотную к Октябрьскому государственному перевороту 1917 г. Петроград приблизился в начале октября, когда скрывавшийся после драматических июльских событий сначала в Разливе, а затем в Финляндии Ленин вернулся в столицу. С этого момента начинается деятельная подготовка большевиков к вооруженному восстанию. К концу октября разногласия по поводу времени начала восстания среди заговорщиков прекращаются. Точку в споре единомышленников поставила знаменитая фраза: «Вчера было рано, завтра будет поздно». Правда, если верить фольклору, Ленину, как это нам внушали в течение семидесяти лет, она не принадлежит. Согласно городской мифологии, эту фразу уже потом придумал английский писатель Джон Рид, ставший свидетелем тех событий и описавший их в своей широко известной книге с эффектным названием «Десять дней, которые потрясли мир». А что же Ленин? У фольклора на этот счет есть свой ответ.

Некоторые большевики хотели сделать Октябрьскую революцию летом под предлогом того, что летом юнкера всегда уходили в отпуск. Но Ленин с ними не согласился. Он сказал:

— Раз Октябрьская — значит осенью. А праздник будет ноябрьский.

С тех пор никто в мире так и не понял этой изощренной большевистской логики. В одном из современных анекдотов разговаривают два младших научных сотрудника. Русский и американец.

— Послушай, Вась, что такое социализм?

— Понимаешь, Джон… Это когда октябрьские праздники справляют в ноябре. И так всё.

Зимний надо было брать летом, потому что летом все намного дешевле.

Трескучая большевистская фразеология, многие образцы которой со временем превратились в идеологические пропагандистские лозунги и манифесты, до сих пор в фольклоре подвергается осмеянию.

Одна грузинская барышня, влюбленная в лидера меньшевиков Чхеидзе, ходила за ним на все митинги и собрания.

Однажды, выступая, Чхеидзе сказал, что в современной России нет такой партии, которая могла бы взять власть в свои руки.

Подпрыгнул лысый человечек и крикнул:

— Есть такая партия!

Барышня повернулась в его сторону и цыкнула:

— Сядь на место, жалкий выскочка!

Теперь мы знаем, что бывает, когда не слушают женщин.

О причинах революции сказано так много и так патетично, что фольклор, пытаясь снизить большевистский пафос о ее всемирно-историческом значении до уровня обыкновенного бунта, предлагает свою версию. Смысл ее сводится к домашнему конфликту в семье Ильича. Вот как это выглядит в «воспоминаниях» Надежды Константиновны Крупской:

Поехал как-то Володя в 1917 году в Питер в командировку на один день. А вернулся только через два. Так ему там пришлось революцию устроить, чтобы хоть как-то оправдать свое отсутствие в ночь с 25 на 26 октября.

Верная жена и ближайший помощник Ленина Надежда Константиновна Крупская родилась в Петербурге, здесь же впервые встретилась с Лениным, с которым больше уже никогда, ни в самом Петербурге, ни в ссылке, ни в эмиграции, не расставалась. Петербургский фольклор о Надежде Константиновне рисует нам образ невзрачной и непривлекательной, безынициативной и скучной женщины, в минуты случайного редкого отдыха скрашивающей одиночество уставшего от политических бурь и революционных потрясений вождя.

Среди партийных товарищей у Крупской были многочисленные прозвища. Все они удивительным образом соответствовали тому представлению, которое сложилось о ней в народе. Ее называли «Глазунья», «Рыба», «Минога».

Зачем фольклору понадобилась тихая и незаметная, серенькая, как мышка, Надежда Константиновна? Пожалуй, для тех же целей, что и официальной пропаганде. В советской идеологической системе присутствие неслышной и невидимой Надежды Константиновны удачно оттеняло человеческие, гуманные черты непримиримого и бесстрастного вождя. А в фольклоре образ его подруги, безответной Наденьки, позволял снизить оглушительную патетику большевистской трескотни до уровня заурядного фразерства тщеславных и амбициозных людей, игравших на подмостках революционного балагана героические роли спасителей человечества. Присутствие Надежды Константиновны удивительным образом все упрощало, все ставило на свои места. Было бы странно, если бы фольклор не воспользовался такой замечательной находкой.

Сразу после свадьбы Надежда Константиновна спрашивает Владимира Ильича:

— И где мы, Володя, проведем медовый месяц?

— В Разливе, Наденька, в шалаше. Только для конспирации со мной поедешь не ты, а товарищ Зиновьев.

На выставке висит картина «Ленин в Польше». На картине шалаш, из которого торчат две пары ног — мужские и женские.

— Это шалаш в Разливе, — объясняет гид, — ноги принадлежат Дзержинскому и Крупской…

— А где же Ленин?

— Ленин в Польше.

Минует несколько десятилетий, и фольклор дойдет до переоценки ценностей. Значение Надежды Константиновны Крупской окажется гораздо важнее того, что представлялось раньше. Осознание того, что могло быть и хуже, породило выводы, зафиксированные в новом анекдоте:

На памятнике жене вождя установили мемориальную доску с признательностью от потомков: «Н. К. Крупской, не оставившей наследников. Благодарная Россия».

Попытка фольклора придать революционным событиям не политический, а бытовой характер кроется в инстинктивном недоверии народа к марксизму как к некой научной теории, требующей своего подтверждения на практике. Известно, что еще в 1918 г. академик Павлов говорил, что «если то, что делают большевики с Россией, есть эксперимент, то для такого эксперимента я пожалел бы даже лягушку». Тем не менее, теория научного коммунизма с маниакальным усердием более семидесяти лет внедрялась в сознание масс. О том, какие это дало результаты на практике, можно судить из диалога современных студентов, трансформированного фольклором в анекдот:

— Ты куда?

— На экзамен по научному коммунизму.

— Если бы коммунизм был научным, сначала попробовали бы на собаках.

Между тем революционные матросы ворвались в Зимний дворец, где заседало Временное правительство. Попытки интерпретировать это событие до сих пор предпринимаются на всех этапах всеобуча. Вот как это делают иностранные студенты, обучающиеся в русских вузах:

Троцкий гарцевал на белом коне по Иорданской лестнице. За ним бежали большевистские войска. Они хотели арестовать Керенского и набить карманы яйцами Фаберже.

Так или иначе, революция, которая начиналась под лозунгом «Даешь Зимний!», свершилась. До сих пор не умолкают споры, был ли на самом деле штурм Зимнего дворца, или это была позднейшая грандиозная мистификация, придуманная большевиками. Известно только, что впервые штурм Зимнего дворца был продемонстрирован народу в 1927 г. в фильме Сергея Эйзенштейна «Октябрь». Но этот фильм был художественным, и у режиссера было право на вымысел, тем более что его творческая фантазия подпитывалась политическим заказом на этот фильм, создававшийся к 10-летнему юбилею известных событий. Другое дело, что очень скоро эйзенштейновские кадры из игрового кинофильма были канонизированы и выдавались за документальные. И только один фольклор пытается примирить оппонентов:

Прораб Керенский досрочно сдал Зимний дворец к ноябрьским праздникам.

На другой день начался так называемый «Второй штурм Зимнего», о котором мы уже упоминали на страницах о пьяных погромах в Петрограде. Вернемся еще раз в те бурные дни. Революционные матросы, оказавшись в святая святых русской монархии, неожиданно выяснили, что в подвалах Зимнего дворца хранятся столетние запасы царского вина. Это привело их в бешенство. Мало того, что живут во дворцах и спят на белых простынях, так еще и запасы вина на годы вперед имеют! И начался новый штурм. Никакие попытки большевиков остановить пьяную вакханалию не приводили к успеху. Привлеченные к наведению порядка воинские подразделения сами были не прочь полакомиться за чужой счет. Разбушевавшиеся революционеры выстрелами из винтовок разбивали бочки с вином, напивались до потери сознания и тут же тонули в потоках алкоголя, рвущегося из погребов на невскую набережную. Может быть, и повелась на Руси с тех самых пор традиция отмечать праздник 7 ноября пьяным застольем: «Октябрь весело справляем, по бутылке распиваем». И может быть, с тех пор у самого Ленина выработалась стойкая аллергия на всякое пьянство.

— Давайте выпьем, Владимир Ильич, — предложил однажды верный Дзержинский.

— Нет, батенька, больше не пью. Помню, как-то в апгеле нализались. Занесло на Финляндский вокзал, взобгался на бгоневичок и такое нес, до сих пог разобгаться не могут.

И в другие дни, обращаясь к тому же Дзержинскому, Ильич не раз будто бы говаривал:

— Вы думаете, Феликс Эдмундович, революцию совершили мы, большевики? Хрен вам, революцию совершила пьяная матросня! Вечером 25 октября ко мне домой завалились три пьяных матроса… а дальше как отрезало.

Повальное пьянство, если верить фольклору, еще раз подтвердило старую истину о том, что в нем-то и кроется главная причина всех без исключения бед России. В том числе и революции.

Хмурое петроградское утро 1917 года. 26 октября. Ленин тяжело открывает глаза, поднимает голову и тут же опускает на валик дивана. Голова трещит. Гадко во рту. Подводит память. Над ним склоняется верный Дзержинский.

— Феликс Эдмундович, где же мы вчера были?

— У девочек, Владимир Ильич, — шепчет Дзержинский, — у девочек.

— И что же?

— Пили, Владимир Ильич, много выпили.

— И что же?

— Спорили и кричалиж.

— А потом?

— Взяли Зимний, Владимир Ильич.

— Погорячились, Феликс Эдмундович, погорячились…

Впрочем, беда состояла еще и в том, что в тумане беспробудного пьянства возбужденное сознание видело еще и спасение России:

От многого было бы избавление, если бы, допустим, в апреле 17-го Ильич был таков, что не смог бы влезть на броневик.

Владимир Ильич хорошо знал склонность пролетарского человека к зеленому змию. Еще накануне переворота, находясь в квартире Фофановой, он, согласно фольклору, шлет отчаянную записку в ЦК:

Товарищи цекисты, передайте питерскому пролетариату, что пьянка пьянкой, но чтоб в ночь на 26-е на революцию вышли все поголовно. За два отгула, конечно.

Поверить в благополучный исход большевистской авантюры даже в то время было непросто. Ну, поиграли в революцию. Ну, захватили власть. Так ведь ее никто и так не любил. Но все это временно. Все образуется. Многие годы фольклор пытается разобраться в причинах этого недоверия собственным предчувствиям.

«Армянское радио» спросили:

— Почему победила Октябрьская революция в Петрограде?

— Потому что штаб революции разместился в Институте благородных девиц.

— Если бы они были менее благородны, то революционные матросы взяли бы штурмом не Зимний, а Смольный.

Это в анекдоте. А в жизни в 1917 г. здание Смольного, в котором еще совсем недавно располагался Институт благородных девиц, а ныне разместился штаб революции, вызывало ощущение двойственности. У одних Смольный пробуждал чувство гордости: все-таки штаб революции, для других его репутация была запятнана дореволюционным прошлым. Казалось, в самом названии «Институт благородных девиц» крылось что-то неприличное и стыдное. Над Смольным потешались, подвергая его невиданному остракизму.

— Собираюсь разводиться…

— Как… Вы столько лет вместе… Ваша жена прекрасная добродетельная женщина…

— Все это так. Но в прошлом она окончила Смольный. А нынче я даже имени института не переношу.

На радостном фоне революционных лозунгов о скорой счастливой жизни мало кто расслышал недоумение, которое было зафиксировано фольклором.

1917 год. Петроград. Внучка декабриста слышит шум на улице и посылает прислугу узнать, в чем дело. Вскоре прислуга возвращается:

— Там революция, барыня.

— О, революция! Это великолепно! Мой дед тоже был революционером! И что же они хотят?

— Они хотят, чтобы не было богатых.

— Странно… А мой дед хотел, чтобы не было бедных.

Отрезвление началось очень скоро. И, судя по фольклору, началось сверху. Согласно одному из анекдотов, сразу после Октябрьского переворота Ленин взобрался на броневик и произнес речь:

— Товарищи! Революция, о которой так долго мечтали большевики, свершилась! Теперь, товарищи, вы будете работать восемь часов в день и иметь два выходных дня в неделю.

Дворцовая площадь потонула в криках «ура!»

— В дальнейшем вы, товарищи, будете работать семь часов в день и иметь три выходных дня в неделю.

— Ура-а-а-а!

— Придет время, и вы будете работать один час и иметь шесть выходных дней в неделю.

— Ура-а-а-а-а-а!!!

Ленин повернулся к Дзержинскому:

— Я же говорил вам, Феликс Эдмундович, работать они не будут.

Не помогали даже придуманные большевиками субботники, которые, по замыслу их организаторов, должны были приобщить пролетариат к всеобщему радостному труду. В конце концов субботники стали еще одним инструментом принуждения к работе. Над ними смеялись. О них сочиняли анекдоты:

Ленин — Дзержинскому:

— Происки империализма: завтра субботник, а у меня надувное бревно стащили.


Вы слышали, Ленина вчера арестовали?

— За что же?

— За ношение ствола на субботнике.

От нежелания работать до повсеместного дефицита продуктов и всеобщего голода дистанция не очень большая. Первыми почувствовали приближение голода в городах. Большевики понимали, насколько это опасно. Они хорошо помнили, что Февральская революция в Петрограде была спровоцирована отсутствием хлеба в магазинах. Чтобы решить продовольственную проблему в городах, началась реквизиция запасов зерна в деревне, организованная якобы для нужд фабричного и заводского пролетариата. Но в результате оказалось, что продовольствия не стало ни в городе, ни в деревне. В народе сочиняли невеселые частушки и горькие куплеты.

Наступила эра
РСФСРа.
В небе стало серо.
Голод и холера,
«Редерера» нет.
Люди стали худеньки,
Нет ни у кого деньги.
Раньше ели пудинги,
Кексы и омлет.
А теперь ковриги
Жрут лишь только в Риге,
А у нас ни фиги
Нет.

Сказать, что не было знаменитого шампанского «Генрих Редерер», приготовленного из самых лучших французских вин, — это еще ничего не сказать. Не было вообще ничего.

Столяр в хозмаге:

— Гвозди пятидюймовые есть?

— Нет.

— А трехдюймовые?

— Тоже нет.

— Верно. Товарищ Ленин не зря говорил: «Революция, и никаких гвоздей».

В голодном Петрограде люди перешли на конский корм. Но, даже набивая пустое брюхо овсом, добродушно шутили:

— Отчего прежде люди по тротуарам ходили, а теперь посреди улицы прут?

— Оттого, что на конский корм перешли: нажремся лошадиной еды — вот нас на лошадиную дорогу и тянет.

Смертельная петля голода все сильнее и сильнее сжимала горло несчастной России. Чтобы хоть как-то решить эту проблему, большевики начали тотальное изъятие церковных ценностей, по сути своей более похожее на откровенный грабеж, чем на государственную конфискацию. Несмотря на мощное пропагандистское обеспечение этой акции, производимой якобы для нужд голодающих трудящихся, оценки ее в низовой культуре отличались полным единодушием. Вот как расшифровывались в фольклоре фамилии крупнейших деятелей революции, превращенные в обыкновенные аббревиатуры, которыми в целях секретности якобы пользовались руководители Советского государства в телеграммах друг другу:

ТРОЦКИЙ — Ленину: «Трудное Ограбление Церквей Кончено. Исчезаю. Исчезаю».

ЗИНОВЬЕВ — Троцкому: «Зачем Исчезать. Нужно Ограбить Все, Если Возможно».

ЛЕНИН — Троцкому: «Лева, Если Награбил, Исчезай Немедленно».

Пример оказался заразительным. Волны бандитских ограблений и мелкого воровства захлестнули Россию.

Куприн вернулся на родину. Поставил чемодан на платформу вокзала и всплеснул руками:

— Как же ты изменилась, моя Россия!

Наклонился за чемоданом — а его и след простыл. Куприн снова всплеснул руками:

— Узнаю тебя, моя Россия!

В этом контексте неудивительны рассказы о том, как некий американский миллионер, посетив в 1920-х гг. Петроград, запальчиво спросил сопровождавших его лиц: «На что вам, большевикам, такой город, что вы с ним будете делать?»

В этом месте сделаем небольшое отступление.

Современный петербургский писатель Андрей Битов в своих публичных выступлениях и в интервью не раз высказывал одну и ту же любопытную мысль. Делал он это так часто, что со временем она приобрела вполне сложившуюся пословичную форму и тем самым уже вошла в золотой фонд петербургской городской фразеологии. В варианте, услышанном нами, эта фраза звучит так: «Если Питер не столица, то зачем же он тогда».

И в самом деле! Петербург с самого своего рождения строился не столько как город, удобный для проживания, сколько как государственный центр, столица, большинство зданий и сооружений которой возводилось для исполнения городом исключительно административных, столичных функций. В значительной степени именно этим был заранее определен его статус. Это был не просто Дом, хранимый божествами семейного очага — Пенатами, а Большое Присутственное Место, Огромная Чиновничья Канцелярия с Парадным Подъездом, украшенным античными колонными портиками, Гигантские Имперские Апартаменты под открытым небом с надежным караулом лейб-гвардии по периметру. Петербург с самого начала застраивался представительскими дворцами и зданиями, специально предназначенными для министерских учреждений, коллегий и ведомств; воинскими казармами, скорее похожими на дворцовые сооружения; особняками, в которых предусматривались огромные помещения для торжественных приемов; загородными дачами, по убранству ничем не уступающими тронным залам царских хором; кафедральными соборами, рассчитанными на одновременное присутствие многих тысяч человек. Может быть, трагедия социалистического Ленинграда в том и состояла, что после переезда в 1918 г. правительства Советской России в Москву Петроград, а затем и Ленинград и в самом деле не знал, как использовать и сохранять всю эту столичную роскошь, неожиданно свалившуюся в руки большевиков и в одночасье оказавшую никому не нужной. Ни для жилья, ни для присутствия. И когда, в силу сложившихся обстоятельств, все это богатство превратили в жилье, вот тогда все и начало рушиться и разваливаться. Так что, может быть, прав был тот неведомый миллионер с его риторическим вопросом? И не с этих ли пор началась стремительная провинциализация некогда славной столицы огромного и могущественного государства?

Участь великого «города с областной судьбой» всегда волновала и тревожила его жителей, вызывая непонимание. Но проявлялось это разве что в кухонных разговорах да в осторожных и небезопасных анекдотах.

Московский тренер говорит своим питомцам:

— В Ленинграде никогда не будет своей классной команды. И знаете почему? Они даже во время тайм-аутов обсуждают один и тот же вопрос: если революция была в Ленинграде, то почему столицей сделали Москву?

Между тем, страна оказалась в полной изоляции. Прошло совсем немного времени, и городской фольклор не преминул точно сформулировать ситуацию, в которую угодила великая держава:

От Востока Советский Союз отделяет Великая Китайская стена, а от Запада — Великая Октябрьская революция.

Осмысление городским фольклором такого и в самом деле яркого исторического события, как Октябрьская революция, продолжается до сих пор. Со временем непосредственная реакция сменилась на опосредованную. Революцию стали воспринимать либо через сомнительные достижения советской власти, либо через ее пропагандистские символы. В первую очередь остракизму подверглась монументальная скульптура. Это и понятно. Памятники были, что называется, у всех на глазах. А о том, какую роль они играли в системе идеологического перевоспитания народа после революции, говорит хотя бы тот факт, что уже в апреле 1918 г. был утвержден ленинский план монументальной пропаганды с более чем убедительным названием: «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг, и выработке проектов памятников Российской Социалистической Революции». В Петрограде план осуществлялся под руководством наркома просвещения А. В. Луначарского. К нему сходились все предложения по уничтожению монументов, не угодных новой власти, и установке новых памятников. От предложений не было отбоя. Включился в этот процесс и фольклор.

Луначарский обратился к известному литератору:

— Мы решили поставить памятник Достоевскому. Что бы вы посоветовали написать на пьедестале?

— «Достоевскому от благодарных бесов».

Вряд ли многие простые люди в пролетарской России были знакомы с романом Достоевского «Бесы», но представление об этих исчадиях ада в народе существовало. Знали и о политическом терроре, и о революционных экспроприациях — большевистском методе финансирования борьбы за власть.

Другое дело творческая интеллигенция, печальная роль которой в формировании массового революционного сознания пролетариата хорошо известна. Чего стоит один роман Горького «Мать»? Или его же «Буревестник»? Осознание собственной роли в революции к Горькому пришло поздно, как, впрочем, и к другим представителям культуры.

В голодном Петрограде Горький самым разным дамам — знакомым и незнакомым — выдавал справки: «Сим удостоверяю, что предъявительница сего нуждается в продовольственном пайке, особливо же в молочном питании, поскольку беременна лично от меня, от буревестника революции».


Шаляпин пришел к художнику Коровину и говорит:

— Мне сегодня выступать перед конными матросами. Скажи мне, ради Бога, что такое конные матросы?

— Не знаю, что такое конные матросы, но знаю, что уезжать надо.

Безжалостное и беспощадное время оставляет среди нас все меньше и меньше участников и очевидцев той революционной поры. Но мы знаем из фольклора, что даже среди них все чаще и чаще происходит неумолимый и мучительный процесс переосмысления тех давних событий.

Старый горец встречает своего друга:

— Послушай, помнишь, ты мне в семнадцатом году рассказывал о какой-то заварушке в Питере? Так чем все это тогда кончилось?


Два старика встречаются в трамвае.

— Слушай, а я тебя помню!

— Чего ты помнишь?

— Да мы вместе Зимний брали, ты еще на ступеньки упал, за пальто зацепился, и винтовка в сторону полетела. Было такое?

— Да вроде было. А как ты меня узнал-то?

— Да как же — по пальто и узнал! Два глубоких старика стоят под аркой Главного штаба и вспоминают, глядя на Дворцовую площадь:

— А помнишь, вон там мы залегли с пулеметом?

— А помнишь, вон там стояли наши с Путиловского?

— А помнишь?

— А помнишь?

— Да-а, поторопились… поторопились…

Ветераны уходят, унося с собой тяжкое бремя ответственности за случившееся в незабываемом 1917 г. На смену им приходят новые поколения. К счастью, души детей не отягощены комплексами. Их неожиданные взгляды на историю, их блестящие оговорки при устных ответах и гениальные ошибки в письменных сочинениях давно вошли в золотой фонд петербургского городского фольклора.

— Почему так быстро взяли Зимний дворец?

— Потому что лестницы там были слишком широкие.


Кого свергли в 1917 году? — Зимнее правительство.

Революционные матросы ворвались в Зимний дворец, но бежали по паркету осторожно, чтобы не портить искусство, принадлежащее народу.

Табун солдат ворвался в Зимний дворец, вытащил из-под стола Временное правительство и посадил в Брестскую крепость.

Что по плану Ленина нужно было захватить в первую очередь? — Телеграфные столбы.

В 1917 году происходила великая октябрятская революция.

— Каждый год седьмого ноября в нашей стране совершается революция.

Соревнование на батуте впервые придумал неизвестный матрос, который, ворвавшись в 1917 году в Зимний дворец, увидел кровать Николая II.

Давыдов был матросом Путиловского завода.

Штаб революции находился в Смольном, а раньше там находился Институт благородных девчонок.

Со временем фразеологическое сочетание «Штурм Зимнего», которое в системе большевистской идеологии играло вполне определенную, едва ли не основную роль, стало приобретать второй, третий, четвертый смыслы. «Штурм Зимнего» у курсантов военных училищ стал обозначать стремительный личный туалет перед утренней поверкой; у школьников — вход в школу перед началом занятий, давку в раздевалке по окончании уроков или очередь к буфетному прилавку на большой перемене. Среди актеров бытует известная формула успеха: «Берем сцену штурмом, как большевики Зимний». Правда, в последнее время на это появился не менее категоричный ответ:

Участники конкурса за кулисами перед выходом на сцену:

— Берем сцену штурмом, как большевики Зимний в семнадцатом году.

— Но какой толк от того, что они его взяли!?

И наконец, теперь можем и мы подвести некоторые итоги. Сделаем это в полном соответствии с недоброй памяти советской партийной методологией изучения истории КПСС.

— Каковы основные итоги Великой Октябрьской социалистической революции?

— Дров наломали, а топить нечем.

Между тем, жизнь в «стране победившего социализма» складывалась довольно парадоксально. Чем меньше продуктов первой необходимости было в магазинах, тем ярче и изобретательнее становились пропагандистские акции власти. Громадная роль в этой пропаганде принадлежала кино. Еще бы! Ведь даже Ленин назвал кино «важнейшим из искусств». На фильмы об октябрьских событиях в интерпретации апологетов социалистического реализма не жалели ни сил, ни средств. Начиная с 1927 г., когда, как мы об этом уже говорили, к 10-летнему юбилею октябрьских событий Сергей Эйзенштейн снял свой знаменитый фильм «Октябрь», массовые съемки с участием солдат и матросов, безвозмездно и в любых количествах предоставляемых Министерством обороны, регулярно проходили в интерьерах и экстерьерах Зимнего дворца. А поскольку все это происходило на глазах любопытных и заинтересованных прохожих, то и непосредственная реакция на съемки мгновенно выкристаллизовывалась в фольклоре.

На Дворцовой площади идут натурные съемки фильма об Октябрьской революции. Снимается эпизод штурма Зимнего дворца. Толпы прохожих кричат юнкерам, мелькающим в окнах Зимнего:

— Продержитесь чуть-чуть, ребята, мы вам поможем!


На Дворцовой площади Бондарчук снимает эпизоды фильма «Красные колокола». Возле Зимнего женский батальон Бочкаревой. Баррикады из дров, пулеметы и другой революционный антураж. Вокруг киношников — любопытные, милиция. К милиционеру подходит старушка:

— Милок, что здесь делается?

— Да вот, бабка, — говорит милиционер, — сейчас Зимний штурмом брать будут!

— Да что ты, милый, — забеспокоилась старушка, — скажи им, что ИХ здесь нет, ОНИ все в Смольном!

Еще один вариант того же анекдота:

Снимается фильм «Залп «Авроры»». Раздается залп. Солдаты, матросы, рабочие бросились на штурм Зимнего. Навстречу им спешит проходившая мимо старушка:

— Куда ж вы бежите, милые? Они теперь в Смольном сидят.


Кстати говоря, роль этих двух величайших, противостоявших друг другу символов в октябрьских событиях революции — и Зимнего дворца, в котором заседало Временное правительство Керенского, и Смольного института, превращенного в штаб восстания, — тесно переплетается и в современном фольклоре.

— Если бы в 1917 году в Эрмитаже сидели современные смотрительницы, то большевикам никогда не удалось бы взять Зимний.

Идея возвратить Смольный Институту благородных девиц реализована быть не может из-за отсутствия… этих девиц.

На экскурсии по Ленинграду.

— Можно задать вопрос?

— Конечно.

— Что сейчас в Смольном — Зимний?

Но еще более важная роль в пропаганде революционных идей большевизма принадлежит крейсеру «Аврора». Фетишизация крейсера началась не сразу. Сначала о нем просто забыли. Даже вооружение с крейсера было снято, а сам он находился в резерве военно-морского флота. В 1940 г. «Аврора» ошвартовалась в Ораниенбауме, где и простояла в течение всей Отечественной войны. И только после того, как в идеологических недрах ЦК КПСС была найдена счастливая формула «Выстрел «Авроры» возвестил о начале новой эры в истории человечества», крейсер стал стремительно превращаться в главный символ революции.

17 ноября 1948 г. «Аврора» была поставлена на вечную стоянку у причальной стенки Большой Невки, напротив здания Нахимовского училища. С этого времени корабль революции приобретает статус памятника Октябрьской революции. На крейсере был развернут музей революционной славы, посещение которого было предписано для всей системы советского всеобуча. Посещение «Авроры» включалось в программы всех иностранных делегаций. Побывать на «Авроре» не забывали и наезжавшие в Ленинград руководители партии и правительства. И только в городском фольклоре отношение к этому символу было весьма ироничным. Вот только один анекдот, рассказанный Сергеем Довлатовым в «Записных книжках».

В 1963 году легендарный крейсер посетил тогдашний председатель Верховного совета СССР Н. В. Подгорный. Долго его осматривал. Беседовал с экипажем. Как и положено, оставил запись в книге почетных посетителей: «Посетил боевой корабль. Произвел неизгладимое впечатление».

По количеству фольклора, посвященного «Авроре», с ней могут сравниться разве что все многочисленные памятники Ленину, вместе взятые. Каких только прозвищ, имен и названий не придумали петербуржцы за все годы советской власти — от вполне невинных «Крейсер революции», «Дредноут Ленина» и «Гейзер революции» до внушающих неподдельный ужас «Утюг коммунизма» и «Фрегат-на-крови». Остается актуальным и осознанный фольклором перманентный характер влияния пресловутого залпа «Авроры» на судьбы людей, несмотря на количество лет, отделяющих каждое новое поколение от того злосчастного выстрела.

— Какой самый мощный в мире корабль?

— «Аврора».

— Почему?

— Восемьдесят лет назад произвел всего один холостой выстрел, а до сих пор все рушится.

В то же время послужной список «Авроры» внушает уважение. Она была спущена на воду со стапелей Адмиралтейского завода в апреле 1900 г. В 1904–1905 гг. в составе Тихоокеанского флота участвовала в Цусимском сражении. Во время морского боя чудом избежала гибели от неприятельских снарядов, прорвалась на Филиппинские острова и в 1906 г. вернулась в Кронштадт. Перед революцией крейсер находился в Петрограде. В октябре 1917 г. Временное правительство, побаиваясь матросских волнений, приняло решение вывести крейсер из революционного города. Однако судьба распорядилась иначе. К тому времени на «Авроре» был избран судовой комитет, во главе которого оказались большевики. На мачте крейсера был поднят красный флаг. Судовой комитет отказался вывести корабль из Петрограда. Остальное известно из истории. 25 октября 1917 г. в 21 час 40 минут холостой выстрел носового орудия «Авроры» дал сигнал к штурму Зимнего дворца. В фольклоре этот исторический залп оценен по достоинству:

1917 год. Октябрь. Смольный.

— Товарищ Троцкий, — берет под козырек матрос, — каким снарядом «Авроре» по Зимнему стрелять?

— Холостым, братец, холостым. А шрапнельку еще и для Гражданской сэкономим.


На заседании в Смольном. Ленин:

— Товарищи! Революция отменяется. Феликс Эдмундович уехал на рыбалку.

— Так что же мы, без Феликса Эдмундовича не справимся?

— Без Феликса Эдмундовича справимся, без «Авроры» не получится.

Стремительно меняющееся время внесло серьезные коррективы в характер фольклора от «Авроры». Оценка значения участия крейсера в отечественной истории со временем привела к известной осторожности в отношении к этой революционной реликвии:

Зимний — «Авроре»: «Узнав, что на «Авроре» одни холостые, женский батальон сдается без боя».


Туристы осматривают крейсер «Аврора».

— А почему у этой пушки стоит часовой?

— Чтобы кому-нибудь снова не пришло в голову выстрелить.

Газеты, изощряясь друг перед другом, публиковали «письма», якобы полученные от читателей:

Слышал, что крейсер «Аврора» будет участвовать в параде старых кораблей в Стокгольме. Предлагаю перед отправкой корабля в Швецию демонтировать его баковое орудие, чтобы не случилось беды с образцовой страной народного капитализма.

Согласно одному анекдоту, забеспокоились и наши бывшие соотечественники на другой стороне мира.

— Что будет, если крейсер «Аврора» начнет совершать чартерные рейсы в Израиль?

— Ничего особенного, потому что нас, евреев, на холостой выстрел не возьмешь.

Чем дальше во времени мы удаляемся от драматических событий октября 1917 г., тем более расплывчатым становится подлинный, конкретный образ корабля революции и его роль в истории. Постепенно «Аврора» превращается в символ, знак, формулу, удобную и понятную благодаря своей универсальности. По тонкому определению фольклора, «Аврора» уже превратилась в «Корабль многоразового пользования».

— В 1964 году, на первые ноябрьские праздники после снятия со всех руководящих партийных и государственных постов Н. С. Хрущева, «Аврору» собирались перевести по каналу из Ленинграда в Москву.

— Зачем?

— Чтобы дать залп по временному правительству.

Прошло несколько десятилетий, и тема этого анекдота снова становится актуальной.

Шла вторая неделя заседаний Первого съезда народных депутатов. Проснувшись однажды утром, М. С . Горбачев с ужасом увидел в окне, что Москвы-реки нет, вся она засыпана и заасфальтирована.

— Рая, что это такое?! — воскликнул он. — Где Москва-река?

— Не волнуйся, — успокоила его Раиса Максимовна. — Это я распорядилась, а то ленинградская депутация грозилась «Аврору» пригнать.

Еще через несколько лет:

Вдоль Москвы-реки по пояс в воде ходит огромный мужик с шестом. Замеряет глубины, приговаривая:

— Здесь пройдет… Здесь не пройдет… Надо углубить… Здесь пройдет…

На берегу собралась толпа.

— Кто пройдет?

— Как кто? «Аврора!» — отвечает мужик, продолжая приговаривать: — Здесь пройдет… Здесь углубить надо…


В знак солидарности речников с защитниками Белого дома к набережной подошел кораблик. На баррикадах раздались приветственные возгласы:

— Наша «Аврора».

В антологию юмора внесли свой вклад и студенты. В начале перестройки необыкновенную популярность приобрел, запущенный в повседневный оборот М. С. Горбачевым, свежий политический термин «новое мышление», с обязательным ударением на первом слоге. В 1991 г. журнал «Студенческий меридиан», следуя моде и иронизируя над неизлечимой большевистской болезнью гигантомании и космизма, опубликовал тест на новое мышление, в котором в один ряд с космическими кораблями многоразового использования поставлен и корабль революции:

— Как называется корабль многоразового пользования, ознаменовавший собой новую эру?

Варианты ответов: «Буран» — 5 баллов, «Шаттл» — 4 балла, «Аврора» — 25 баллов.

Сегодня «Аврора» уже не является общегосударственным символом. Его отдали на откуп коммунистам. Но и им, главным претендентам на его монополизацию, не повезло. Их вполне искренний лозунг: «Ты наша слава в дни позора, Семь футов под килем, «Аврора»!» по иронии судьбы вызывает грустную улыбку. Если верить фольклору, под килем корабля революции вообще никакой воды нет. Большевики, уверовав в бессмертие своих идей, установили «Аврору» на твердом основании — неком подобии фундамента, который, по их планам, должен был простоять вечно. Что ж, история, как известно, повторяется дважды: один раз в виде трагедии и второй раз в виде фарса. Вот и мы дожили до фарса. И выстрел не боевой, и стоянка не вечная. Не случайно в собрании питерских праздничных застольных здравиц появился новый тост, который, если верить городскому фольклору, любят произносить во время совместных пиршеств современные офицеры легендарного крейсера:

— Так выпьем за холостой выстрел!

По версии «Истории КПСС», которую с завидной последовательностью внедряли в сознание трудящихся масс на всех этапах всеобуча, признанным вождем Октябрьской революции является Ленин. Все остальные деятели революционного движения, как бы велики ни были их заслуги в октябрьских событиях, служили выгодным фоном, на котором еще более ярко сияла звезда пламенного трибуна революции и вождя всех трудящихся человечества.

Однако именно образ Ленина, искаженный и доведенный стараниями партийных функционеров до глянцевой плакатной безликости, может быть, как никакой другой нуждается в особом, дополнительном взгляде, ракурсе, многие десятилетия бывшем не просто предосудительным, но зачастую и небезопасным. Попробуем взглянуть на вождя революции сквозь призму петербургского городского фольклора, который, несмотря на невероятно тяжелые годы гонений на всякое инакомыслие, не только сохранился, но и умножился.

Как мы уже упоминали, после июльской демонстрации 1917 г., организованной большевиками и приведшей к многочисленным человеческим жертвам, Ленин был объявлен государственным преступником. Временное правительство выдало ордер на его арест. Пришлось уйти в подполье. Для нелегального пребывания Ленина в связи с угрозой его ареста большевиками был выбран ничем не примечательный крошечный дачный поселок недалеко от Петрограда — Разлив. Вот что об этом сказано в одном из школьных сочинений:

Рабочие оберегали жизнь Ленина, и, чтобы ее обезопасить, они решили послать его подальше.

С тех пор официальная советская историография придала Разливу столь недосягаемо высокий статус, что, если верить фольклору, даже такое близкое по звучанию к этому названию слово «розлив» — с обязательной ударной буквой «о» — будто бы было специально придумано в идеологическом отделе ЦК КПСС, чтобы на фоне вульгарного «розлива» более ярко и убедительно звучало священное ленинское «Разлив». Такой пропагандистский натиск не мог не вызвать ответную реакцию. В фольклоре появляются попытки спародировать ситуацию:

В винный магазин заходит невысокий мужчина в кепочке и, слегка картавя, обращается к продавщице:

— Мне портвейн, пожалуйста, триста грамм.

— Мы в розлив не продаем.

— А мне не в розлив, а в Шушенское.

Речевой оборот «В Разлив, к Ленину» с тех пор превратился в заветный адрес многих винно-водочных магазинов всей страны, в том числе в Ленинграде, особенно в пресловутый период тотальной борьбы с пьянством и алкоголизмом, когда достать бутылку вина можно было далеко не всегда и не везде.

Пройдет совсем немного времени, и наступит отрезвление. Фольклор отметит этот перелом в массовом сознании поговоркой: «С милым рай в шалаше и без… Ленина». А на самом шалаше предложит укрепить мемориальную доску:

«Здесь Владимир Ильич скрывался от Н. К. Крупской».

Статус тайного убежища сохранился за ленинским шалашом и поныне. Если верить фольклору, необходимость в нем со временем никуда не исчезла. Как утверждает фольклор, в современной России однажды уже возникала ситуация, когда этим ленинским убежищем можно было еще раз воспользоваться.

Однажды музейные работники приступили к срочному восстановлению шалаша. По времени это совпало со слухами о приглашении М. С. Горбачева в Конституционный суд по делу о КПСС. В ответ на удивленные вопросы обывателей музейщики пожимали плечами и вспоминали историю:

— Когда в 1917 году Временное правительство решило вызвать Ленина в суд по делу о июльской демонстрации, так он сразу тайно покинул Петроград и скрылся в Разливе.

Партийные товарищи заблаговременно приготовили ему надежное укрытие. Как знать… Лучше содержать шалаш в готовности… На всякий случай…

Анекдот анекдотом, но современный народный сонник к этому относится вполне серьезно:

Если вам снится шалаш, а возле него пень, на котором что-то пишет лысый человек, быть беде.

Как и положено настоящему революционеру, Владимир Ильич Ульянов, а это была его настоящая фамилия, позаботился о псевдониме. В его дореволюционной жизни их было несколько. Все они известны историкам. Но сам Ильич, если верить фольклору, особенно гордился своей последней находкой.

— В партии только три настоящих коммуниста: Ульянов, Ленин и я, — не раз говаривал Ильич в частных беседах.

О характере Ленина сказано много. Если верить одному анекдоту, к своей матери он относился хорошо.

В разговоре с английским фантастом Гербертом Уэллсом Ленин искренне сокрушался, что мать всего один год не дожила до революции.

— Уж лучше бы я не дожил, — слезливо говорил он. Уэллс с ним соглашался.

Обыгрывание фольклором тех или иных бытовых черт ленинского характера стало традиционным.

Сидит Ленин со стаканом чая и откусывает кусок сахара.

Входит Дзержинский.

— А почему вы пьете вприкуску, Владимир Ильич?

— Так ведь не растворяется больше.

Невинная любовь Ильича к сладкому чаю сравнима, пожалуй, с его безграничной любовью к детям, о чем никогда не забывала напомнить советскому народу большевистская пропаганда. Но именно это, с точки зрения фольклора, выглядело особенно оскорбительным на фоне всеобщего недоедания, а то и голода всего трудящегося населения страны и беспризорщины среди детской его части после революции.

Дзержинский докладывает:

— Товарищ Ленин, ходоки самогон принесли.

— Все в детские дома. Вы же знаете, я не пью.


Пришли из Костромы ходоки к Ленину и говорят:

— Голодаем. Едим овес. Скоро ржать начнем.

— Мы с Наденькой вчера полбанки меда съели и ведь не жужжим.


Здравствуйте, товарищ. Вы бедняк?

— Вроде бы не совсем: при лошади.

— Середняк?

— Да кто его знает: дети сыты и обуты. Да признаться — две лошади у меня.

— Стало быть, кулак. Феликс Эдмундович, расстреляйте, пожалуйста.

— Владимир Ильич, время обеденное. После обеда расстреляем.

— Нет. Непременно до. А его обед отдайте детям бедняков.

Непримиримое отношение Ленина к врагам революции становилось примером для подражания.

— Владимир Ильич, отдохнуть бы! Поедем на Волгу, порыбачим, девочек возьмем!

— Вот именно, Алексей Максимович, девочек, а не эту политическую проститутку Троцкого!


Дзержинский докладывает:

— Владимир Ильич, задержали вагон с презервативами.

— Прекрасно, батенька, отдайте меньшевикам, чтобы не размножались.

Впрочем, к Дзержинскому, одному из самых верных и преданных своих друзей, Ленин относился тоже с некоторой долей иронии.

На лестнице грохот. Надежда Константиновна:

— Володя, что там случилось?

— Ничего, Наденька, железный Феликс упал.


Товарищи, — заявил Владимир Ильич Ленин на митинге в Петрограде, — революция отменяется!

— ?!?!

— Мы с Феликсом Эдмундовичем броневичок пропили.

— А где Феликс Эдмундович?

— В броневичке остался.


На балконе Зимнего дворца Ленин и Дзержинский.

— Феликс Эдмундович, а вы могли бы спрыгнуть вниз?

— Ну что вы, Владимир Ильич, высоко.

— Ну а во имя революции, Феликс Эдмундович?

— Во имя революции, конечно.

И спрыгнул. Ленин посмотрел на то, что осталось от Дзержинского.

— Вот все говорят: железный Феликс, железный Феликс. А ведь размазня.

Фетишизации подвергалась не только сама личность Ленина, его образ, но и, как это было принято в языческом мире, все, что имело хоть малейшее отношение к обожествляемому идолу. Ленинская кепка, ленинское пальто, ленинская жилетка, ленинский галстук. И это все без исключения подвергалось остракизму со стороны фольклора. Многое отражено и в анекдотах.

Однажды на Путиловском заводе у Ленина кто-то спер кепочку. С тех пор у вождя появилась привычка держать ее в руке. Этим не преминули воспользоваться скульпторы. Не обходилось и без курьезов. Иногда у скульптуры оказывалось две кепочки: одна в руке, а другая — в кармане.


В Музее Ленина в Москве и в Музее Ленина в Ленинграде висели пальто, простреленные эсеркой Каплан.

Чего только не бывает в жизни, особенно такой, как у Ленина.

— Владимир Ильич, вы ведь сами говорили: «Учиться, учиться и учиться».

— Да ничего я не говорил. Я ручку расписывал.

Страну захлестывали потоки воспоминаний о встречах с вождем. Опережая друг друга, выходили мемуары старых большевиков, в которых их личные встречи с Ильичем возводились в наивысшую степень и ставились в один ряд с событиями мирового значения.

Рабочий Путиловского завода пришел в баню. В одной шайке моется, в другой — ноги парит. Тут подходит к нему «гнилой» интеллигент:

— Товарищ, уступите шаечку!

— Пошел ты на …

Тот отошел, побродил, шайки не нашел, снова подходит:

— Товарищ, это не по-коммунистически — у вас две шайки, а у меня ни одной.

— Пошел ты на…, а то ё… шайкой по лысине! — И спрашивает банщика: — Кто это тут у тебя рабочему человеку мыться мешает?

— Да Ленин это…

Через пятьдесят лет. Председатель собрания:

— А сейчас перед вами выступит с воспоминаниями старый рабочий, который два раза беседовал с Лениным.

Эпидемия воспоминаний дошла до полного абсурда. Расталкивая коллег по мемуарному цеху локтями и перекрикивая друг друга от избыточного усердия, делились впечатлениями от встреч с вождем и те, кто мылся с ним в бане, и те, кто впервые увидел его в Мавзолее.

— Я Ленина живым видел.

— А я — в гробу.

Даже личные взаимоотношения Ленина и Крупской по прошествии лет выглядели в городском фольклоре некой комедией, разыгранной не очень трезвыми провинциальными актерами.

Выступает Ленин перед рабочими:

— Как я женился? Была сходка. Вдруг кто-то кричит: «Бомба!»

Все бросились на пол, я упал на Наденьку и как порядочный человек должен был жениться.

Может, и так. Не случайно в народе жили анекдоты о левых загулах вождя революции. Мало ли кто из революционных барышень попадал в поле зрения внимательных глаз с ленинским прищуром и о ком или не догадывалась, или догадывалась и молчала безответная Надежда Константиновна.

Мемориальная доска:

«В этом доме Владимир Ильич с Инессой Федоровной Арманд скрывался от преследований со стороны Надежды Константиновны Крупской».

Инесса Арманд. Александра Коллонтай. Надежда Крупская… Имена, которые навечно вписаны в историю русских заблуждений. Но были и другие — десятки, сотни и тысячи безвестных и безымянных девственниц, которые готовы были безоглядно отдать себя в сильные, мужские объятия революции:

По своей красоте,
В этом я уверена,
Троцкий замуж не возьмет,
Выйду я за Ленина.

Путаница происходила не только в сердцах бедных неразборчивых пролетарок, но и в их податливых умах.

— Ленин? Отъявленный капиталист!

— То есть как?

— Да очень просто: он только на «Капитал» и ссылается.

Это из них, беззаветных и преданных, потом возникали огромные трудовые пролетарские коллективы, с гордостью носящие имя любимого вождя всего прогрессивного человечества. Борьба за право носить имя Ленина была сродни борьбе за выживание. Но советская власть была щедра, и потому имя Ленина носили все, кто этого хотел. Ленина хватало на всех.

— Выступает хор беременных женщин «Ленин в тебе и во мне».

Этот феномен до сих пор поражает своей уникальностью. Совсем недавно в Интернете было проведено своеобразное полушуточное социологическое исследование на тему одного из самых известных коммунистических лозунгов: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить».

Если вы считаете, что:

«Ленин жил» — то вы объективный историк;

«Ленин жив» — вы ортодоксальный коммунист;

«Ленин будет жить» — вы перспективный генный инженер.

В советских школах такие тесты предлагали детям чуть ли не ежедневно. На что проверяли малолетних большевиков — на верность советской власти или на сообразительность, неизвестно. Но результаты оказались удручающими. Ребята приходили домой с жалобами:

— Мама, я Ленина боюсь.

— Почему же?

— А нам в школе все время говорят, что Ленин умер, но он живой и очень любит маленьких детей.

Правда, есть надежда, что это наваждение скоро пройдет, и все уляжется в неокрепших умах подростков. Такую надежду вселяет время. Оно щадит малолетних детей, позволяя пользоваться им, этим временем, по собственному усмотрению. Уже сегодня для многих из них Ленин не божественная икона, а обыкновенный человек. Да еще и смертный.

Отец Ленина был очень скромным человеком. Из скромности он даже носил другую фамилию — Ульянов.


Ленин был немецким шпионом, но сам об этом не догадывался.

Ленин отбывал ссылку на Саяно-Шушенской ГЭС.

Где дольше всего жил Ленин?

— В Шушенском?

— Нет.

— В Смольном?

— Нет.

— В Кремле?

— Нет.

— Где же?

— В Мавзолее.


Идет мимо Мавзолея кавказский горец с сыном.

— Кто здесь лежит? — спрашивает сын.

— Здесь лежит абрек. Царь казнил его брата. Так от так отомстил, так отомстил…

Прошли многие десятилетия после смерти Ленина. Но посмертный фольклор о нем продолжает появляться и сегодня. И посмертный ли он, если тело Ленина так и не предано земле, и потому дух его, как уверяют в народе, до сих пор бродит по несчастной стране. Правда, вместе с саркастическим: «Ленин и теперь лживее всех лживых», «Ленин умер, но тело его живет» и «Желаю вам крепкого здоровья и ленинской сохранности», в фольклоре появился анекдот.

С трибуны:

— Ленин умер, но дело его живет.

Из толпы:

— Лучше было бы наоборот.

Ленин умер в холодном январе 1924 г., повергнув всю страну в ледяной траур. Похороны вождя всемирного пролетариата превратились в языческий праздник поклонения божеству. Для этого тело Ленина было выставлено для прощания в специально построенном сооружении — Мавзолее. Как это делалось в Древнем, языческом Египте. Однако и смерть вождя не обошлась без домыслов, догадок и предположений. По Москве распространялись анекдоты.

Сегодня утром тела Ильича не оказалось в Мавзолее. Обнаружили только записку: «Нахожусь в Финском заливе. Надо все начинать сначала».


О планах на будущее Ильич сказал так:

— Хочу поднакопить немного денег и попробовать еще раз взять Зимний! В аренду. Лет на семьдесят.

Сказать, что чужой опыт чему-нибудь учит, трудно, зато можно утверждать, что время лечит.

Экзамен на истфаке Ленинградского университета. Экзаменатор — студентке:

— Ну, голубушка, четверка тебе обеспечена. Ответь-ка на один вопрос и получишь пятерку. Итак, какие документы приходилось подписывать Владимиру Ильичу во время работы правительства в Смольном?

— Директивы… указы… приказы…

— Еще? Ну же.

— Не помню.

— Мандаты, голубушка, мандаты.

— Сам ты старый мудак, — плачет студентка.

Тем временем, жизнь шла своим чередом. Занятая похоронами страна не заметила, как воры и грабители воспользовались ситуацией. В траурные дни по большим и малым городам прокатились волны погромов и ограблений. Газеты об этом молчали. Было не до того. И только фольклор не оставил эти акты бандитизма без внимания. В народе хорошо помнили ленинские экспроприации церковных ценностей и национализацию частной собственности.

Вчера дочиста ограбили ювелирный магазин. Воры оставили записку: «Ленин умер, но дело его живет».

Да, дело Ленина действительно было живучим. В апреле 1970 г. исполнилось 100 лет со дня рождения вождя Октябрьской революции и основателя Советского государства. К юбилею начали готовиться задолго. Празднование должно было превратиться во всемирное торжество ленинских идей и стать доказательством незыблемости коммунистической идеологии. Производственные подарки, творческие достижения, личные успехи — все должно было быть положено на алтарь всеобщего торжества.

Однако уже на этапе предварительной подготовки к празднику в народе нарастало внутреннее сопротивление, которое по мере приближения к юбилею стремилось вырваться наружу. Первой реакцией ленинградского городского фольклора стало превратившееся в анекдот восклицание:

То пятидесятилетие Октября, то столетие со дня рождения Ленина. Остоюбилеело.

Затем как из рога изобилия посыпались многочисленные анекдоты о «юбилейных подарках».

Парфюмерная фабрика «Северное сияние» в розницу и комплектами начала выпуск подарочных изделий: одеколоны «Дух Ильича» и «Запах Ильича», духи «Ленин в Разливе», мыло «По ленинским местам», пудра «Прах Ильича».


Ленинградский ликеро-водочный завод выпустил юбилейные сорта водки: «Ленин в Разливе», «Запах Ильича» и «Ленин в бальзаме».

Местные птицефермы выставили на продажу новый сорт своей продукции «Яйца Ильича».

Кондитерская фабрика им. Крупской выпустила конфеты «Ильич в шоколаде».

Мебельная фабрика освоила производство трехспальной кровати для молодоженов под названием «Ленин с нами».

Фабрика «Гознак» наладила производство туалетной бумаги «По ленинским местам».

Петродворцовый часовой завод заполнил прилавки магазинов новыми ходиками с дополнительным механическим заводом. Каждый час из циферблата выезжает Ленин на броневичке и произносит: «Товагищи! Габочая и кгестьянская геволюция, о необходимости котогой все вгемя говогили большевики… ку-ку!»

Фабрика резино-технических изделий «Красный треугольник» подарила покупателям юбилейные презервативы. Один из них, в память о Ленине, представлял из себя надувной бюстик Ильича и назывался «Ленин в тебе и во мне». Второй назывался «Наденька!» и был посвящен Надежде Константиновне Крупской — верной и незабвенной подруге Ленина.

Ленсовет специальным постановлением переименовал фонтан «Самсон» в Петродворце в фонтан «Струя Ильича».

Туристическое бюро «Спутник» объявило конкурс: «Кто лучше знает биографию Ленина». Главный приз — путевка по Сибири с заездом на три года в Шушенское.

События, происходившие в 1917 и последующих годах в России, не могли не сказаться на состоянии остального мира, особенно европейского. Среди прочих экономических, политических, социальных и иных причин, в результате которых в Европе зародилось такое уродливое явление, как немецкий фашизм, есть одна, которую девственно непорочные советские историки стыдливо обходили молчанием. Эта причина состояла в том, что фашизм был еще и обыкновенной защитной реакцией, порожденной животным страхом перед угрозой всемирной революции, провозглашенной большевиками в качестве конечной цели своей революционной теории и практики. Законы выживания требовали адекватного ответа. Ответ был заложен в создании фашистского государства, в свою очередь, вслед за коммунистами провозгласившего борьбу за жизненное пространство. На самом деле это была обратная сторона той же медали: всемирной революции. Началось противостояние двух жесточайших режимов в истории человечества. Призрак войны плечом к плечу с призраком коммунизма бродил по несчастной Европе. Фактически Советский Союз вступил в нее сразу, оккупировав Литву, Латвию, Эстонию, Западные Украину и Белоруссию, а затем объявив войну Финляндии. Мечта Сталина о восстановлении великой империи в дореволюционных границах была близка к осуществлению. Но Сталин просчитался. Гитлер не собирался потворствовать Сталину в его экспансии на Запад. Он готовился к походу на Восток. Стремительно приближался июнь 1941 г.

Было бы высшей несправедливостью утверждать, что в Советском Союзе к войне не готовились. Непрерывно на суше и на море проходили учения армии и флота. Учениями руководили высшие военачальники. Как это ни удивительно, но среди военных моряков сохранился анекдот об одном из них. Видимо, появление анекдота связано с более чем ироническим отношением военных моряков к сухопутному кавалеристу, маршалу Климу Ворошилову, который руководил учениями, будучи в то время наркомом по военным и морским делам.

По окончании одного из учений Балтийского флота на крейсере «Комсомолец» был поднят флаг «хер», означающий на языке флажковой азбуки «конец учения». После этого крейсер лег на курс закончившего учения чуть раньше крейсера «Аврора». Командир учений прибыл на доклад к главнокомандующему Ворошилову и отрапортовал:

— Товарищ маршал, «Комсомолец» поднял «хер» и лег на «Аврору».

Великая Отечественная война началась 22 июня 1941 г. А уже 8 сентября того же года вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады. Говорить языком анекдотов об этом, одном из самых трагических периодов Отечественной войны, может показаться кощунственным. Однако не будем забывать, что, во-первых, это язык самих блокадников, а во-вторых, юмор — это категория не только социологическая, но в значительной степени и физиологическая. Скольких людей юмор спас от смертельного уныния и разрушительного чувства безнадежности, никто не подсчитывал. Даже спустя десятилетия для многих, переживших блокаду, анекдоты тех лет не кажутся богохульством. Но предоставим слово самим блокадникам.

На Петроградской стороне горбится на кухне одинокая старушка. Вдруг раздается звонок, и в квартиру вваливается здоровый амбал, под потолок ростом.

— Марья Ивановна Сидорова?

— Марья Ивановна Сидорова, — испуганно лепечет старушка.

— В блокаду здесь жила?

— Здесь, милый человек, здесь.

— С Петром Федоровичем в связи была?

— Была, была… что же делать… есть было нечего.

— Забеременела, небось?

— Что же… конечно… дело обычное…

— И куда ж ты его дела?

— Так ведь кормить было нечем…

— И на помойку выкинула?

— Быки…

— Здравствуй, мама.

Система моральных оценок во время блокады качнулась в сторону обратную той, что вырабатывалась в обществе годами мирной и сравнительно сытой жизни. В одном из опубликованных недавно блокадных дневников приводится подслушанный случайно разговор двух юных блокадниц. Узнай об этом кто-то в то время, и ситуация вполне могла стать сюжетом анекдота:

— Ты что вспухла?

— Туфли починила.

Мучительная тема выживания любой ценой звучала не только в анекдотах. Она была, что называется, у всех на устах, и насквозь пронизывала всю жизнь того поколения. Вспомним хотя бы одну частушку:


Это было в блокаду
Это было в войну…
Я ему отдалася
За буханку одну.

Нам ли судить?! Блокада превратилась в «Блок ада» в «Городе смерти», как стали называть в те годы еще совсем недавно цветущий город. И при этом блокадники еще умудрялись шутить, величая себя «Дистрофия Шротовна Щей-Безвырезовская». Напомним, что шрот, или жмых — это измельченные и обезжиренные семена масличных растений, идущих на корм животным. Плитки спрессованного жмыха считались в то время чуть ли не деликатесом.

В блокадном Ленинграде появились далеко не единичные случаи каннибализма. Долгое время об этом говорить было не принято. Щадили память об умерших. Однако это было. До сих пор один из участков вблизи Михайловского замка в Петербурге в народе называют «Людоедским кладбищем». На нем зарывали расстрелянных без суда и следствия замеченных в этом страшном преступлении ленинградцев. По некоторым сведениям, их количество к концу блокады достигло страшной цифры, чуть ли не в 4 тысячи человек.

В холодной блокадной ленинградской квартире сидят, прижавшись друг к другу, двое влюбленных. Молодой человек, поглаживая колено подруги:

— Хороша ты, душенька… Но к мясу.

Но и в этом аду нет-нет да и вспыхивала яркая выразительная шутка — убедительное свидетельство внутренней стойкости ленинградцев. Это о них впоследствии скажет пословица: «Город каменный, а люди в нем железные». Понятно, что это не более чем метафора. Люди были самые обыкновенные. И проблемы у них были самые обыкновенные, человеческие.

— Как поживаешь? — спрашивает при встрече один блокадник другого.

— Как трамвай четвертого маршрута: ПоГолодаю, ПоГолодаю — и на Волково.

Один из немногих трамвайных маршрутов блокадного времени — № 4 — начинался на острове Голодай, проходил по Васильевскому острову, пересекал Неву по Дворцовому мосту, продолжался по Невскому проспекту, поворачивал на Лиговскую улицу и заканчивался вблизи старинного Волкова кладбища. Это был один из самых протяженных маршрутов. Его хорошо знали и им пользовались практически все ленинградцы. Другим столь же продолжительным путем следовал трамвай маршрута № 6. Он также начинался на острове Голодай, но поворачивал на юго-запад и заканчивался у ворот Красненького кладбища. В фольклорной летописи блокады сохранился и этот маршрут: «ПоГолодаю, ПоГолодаю — и на Красненькое». Одним из самых коротких маршрутов того времени был одиннадцатый. Трамвай этого маршрута делал кольцо недалеко от Смоленского кладбища. Поэтому вариант анекдота о маршруте № 11 был исключительно характерным для того времени. В блокадном сознании ленинградцев все дороги заканчивались кладбищем.

— Как живешь? — спрашивает один блокадник другого.

— Как трамвай № 11. ПоГолодаю, поГолодаю и пешком на кладбище.

Попытки прорвать кольцо блокады предпринимались не раз. До сих пор до конца не ясно, почему же немцы, так близко подступившие к Ленинграду, так и не смогли его взять. Наивные попытки объяснить это исключительно мужеством голодных и обессиленных ленинградцев или стойкостью изможденных от того же голода советских солдат, окопавшихся в болотах приневской низменности, не выдерживают критики, хотя, конечно, и то и другое сыграло немалую роль. И в нашу задачу не входит разгадать эту одну из самых хитроумных загадок Отечественной войны. Ясно только одно, и это одно видно даже из армейского блокадного фольклора: и немцы, и наши одинаково завязли в ленинградских болотах.

— Гитлер-то… слыхал? Шлет сюда эшелон за эшелоном, без передышки. И знаешь что?

— ?

— Венские стулья.

— ?

— Очень уж долго войско фашистское стоит на одном месте. Утомились…

Задачу прорвать блокаду Сталин ставил многим полководцам Отечественной войны, в том числе и маршалу Жукову. Но даже ему не удалось выполнить этот категоричный приказ Верховного главнокомандующего. Сохранился анекдот, как Сталин, никогда и ничего не забывавший, уже после войны напомнил об этом маршалу.

Сталин вызывает Жукова.

— Слушайте меня внимательно, товарищ Жуков. Если немцы возьмут Ленинград — расстреляю; если немцы возьмут Москву — расстреляю; если возьмут Сталинград — тоже расстреляю…

На банкете в честь победы Сталин сказал:

— Я поднимаю тост за маршала Жукова. Маршал Жуков обладает двумя большими достоинствами. Во-первых, товарищ Жуков — хороший полководец, а во-вторых, товарищ Жуков понимает шутки…

Получил такой же приказ и командующий резервной Сибирской армией генерал Кулик. Но и эта попытка не увенчалась успехом. Блокадники горько шутили: «Этот Кулик оказался уткой» — и сочиняли анекдоты:

Кулик немцев жмет, немцы нас жмут. В конце концов Кулик так на немцев нажмет, что они в панике ворвутся в Ленинград.

Со времени блокады прошло более шестидесяти лет. Но раны, нанесенные городу не зарубцовываются до сих пор. В старых ленинградских квартирах до сих пор еще можно встретить буквальные следы блокады — темные пятна на полу от «буржуек». Среди блокадников существует суеверная примета: если эти пятна уничтожить, все может повториться снова. Блокада в городском фольклоре и сегодня остается лакмусовой бумажкой, выявляющей уровень стойкости и героизма, мужества и терпения человека. И, как утверждает ленинградский фольклор, и сегодня «Каждому поколению — своя блокада».

Две старушки в хвосте огромной очереди в продовольственный магазин:

— Выстояли в блокаду, выстоим и за хлебом.

Лектор сказал, что скоро наступит изобилие. — Ничего, пережили блокаду, Бог даст, переживем и изобилие.


источник: История Петербурга в городском анекдоте. Синдаловский Н.А.



просмотров: 94
Ozon.travel
Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX
Search All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*
1932 Cover Express Moscow Москва Russia Leningrad St. Петербург Petersburg SPB

$9.99 (0 Bids)
End Date: Friday Jan-18-2019 8:58:00 PST
|
Russia St. Петербург Petersburg SPB Newsky Avenue Tram Tramway Route 7 postcard

$52.52
End Date: Sunday Feb-10-2019 21:03:58 PST
Buy It Now for only: $52.52
|
SAINT PETERSBURG Etching 1829 rare Санкт-Петербург екатерининский дворец

$22.00
End Date: Sunday Feb-3-2019 0:59:22 PST
Buy It Now for only: $22.00
|
1866 PRINT SAINT PETERSBURG PLACE Санкт-Петербург

$22.00
End Date: Wednesday Jan-30-2019 6:11:11 PST
Buy It Now for only: $22.00
|
St. Petersburg 54 mm metal mounted KNIGHT with large religious banner!

$135.00 (0 Bids)
End Date: Saturday Jan-19-2019 9:03:07 PST
|
St. Petersburg 54 mm metal mounted KNIGHT with colorful banner by "Amber"!

$140.00 (0 Bids)
End Date: Saturday Jan-19-2019 9:05:15 PST
|
St. Petersburg 54 mm metal mounted KNIGHT/King Richard with banner by "Amber"!

$14.99 (0 Bids)
End Date: Wednesday Jan-23-2019 10:50:34 PST
Buy It Now for only: $24.99
| |
St Petersburg Aeroart knight armor 16th century Studio painted lead 54mm, Wa

$145.00 (0 Bids)
End Date: Saturday Jan-19-2019 9:15:36 PST
|
Search Results from «Озон» История Санкт-Петербурга
 
 Городское ралли. Санкт-Петербург. Игра
Городское ралли. Санкт-Петербург. Игра
Суть игры-прогулки можно сформулировать в двух словах — «гуляй и познавай». В набор входят очень красивые карты, нарисованные художниками, и список вопросов, напечатанный для удобства прямо на картах. Ответы на вопросы нужно искать во время прогулки прямо на улицах города. Архитектура, история, городской быт и культура, знаменитые люди и их творения — вопросы из самых разных областей знания, но при этом они не требуют специальной подготовки, лишь внимания, логики и... хорошей погоды....

Цена:
667 руб

Луиджи Руска
Луиджи Руска
Книга рассказывает об одном из выдающихся архитекторов русского классицизма периода его расцвета. В течении почти 35 лет он работал в Петербурге и окрестностях, пройдя путь от каменных дел мастера до одного из ведущих архитекторов. По его проектам построены грандиозные комплексы казарм Кавалергардского, Гренадерского и Измайловского полков, многие административные здания, особняки и жилые дома, Портик Перинной линии....

Цена:
240 руб

Прогулки по Петербургу
Прогулки по Петербургу
Книга проведет читателя по трем тесно сплетенным, исторически и топографически, маршрутам: набережным рек Фонтанки и Мойки и по Садовой улице. Составляющие книгу очерки в существенно сокращенном виде публиковались в газете "Вечерний Ленинград" на протяжении 1986-1989 годов....

Цена:
313 руб

Ленинград. Художники города-фронта
Ленинград. Художники города-фронта
С первых дней Великой Отечественной войны ленинградские художники вместе со всем народом стали в ряды защитников своей Родины.
Ленинградцы жили непосредственно на фронте. Огромной, притаившейся волчьей стаей лежал враг вокруг Ленинграда, он обложил его железным кольцом блокады и пытался задушить. Но город-фронт был полон героическими людьми, которые готовы были отдать за него жизнь. Несокрушимая ненависть к врагу и горячая любовь к своему городу жили в сердцах ленинградцев - и этим они были сильны.
В холоде, во мраке, под бомбежками и обстрелами, голодные, вместе с остальными жителями выполняли художники свой гражданский долг. Во всем героическом величии встает сейчас перед нами облик блокадного Ленинграда, облик ленинградского художника, который сохранил свою волю к победе, жажду к труду и, превозмогая огромную человеческую слабость, не выпустил кисти из рук....

Цена:
286 руб

М. Ф. Альбедиль Санкт-Петербург. История и архитектура
Санкт-Петербург. История и архитектура
Предлагаем вашему вниманию богато иллюстрированный альбом САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИСТОРИЯ И АРХИТЕКТУРА.
На свете немного найдется городов с такой удивительной судьбой, какая выпала Санкт-Петербургу, блистательной северной столице: он был создан могучей волею одного человека, Петра Великого. Городу было суждено родиться и вырасти на приневских землях, до XI в. входивших в Водскую пятину Великого Новгорода, занимавшего север Великой Русской равнины. Невские берега издавна привлекали шведов, стремившихся обосноваться в этих краях надолго, и потому важной частью общерусского дела считалось удержание новгородских границ, препятствующих шведской колонизации....

Цена:
710 руб

Надежда Перова Смолянки, мариинки, павлушки... бестужевки...
Смолянки, мариинки, павлушки... бестужевки...
В книге рассказывается об особенностях женского образования в Санкт-Петербурге....

Цена:
286 руб

Проспект Максима Горького
Проспект Максима Горького
Книга, написанная историком, сотрудником Городского экскурсионного бюро Николаем Алексеевичем Оносовским, посвящена истории создания одной из первых магистралей нашего города, а также сегодняшней жизни проспекта и расположенных на нем или вблизи него учреждений.
Рассчитана на массового читателя....

Цена:
76 руб

Павловск. Альбом
Павловск. Альбом
Дворцово-парковый музей-заповедник в городе Павловске - характерный памятник русской архитектуры, искусства паркостроения и декоративно-прикладного искусства периода классицизма. История этого самого молодого из дворцово-парковых ансамблей, зеленым кольцом окружающих Санкт-Петербург, насчитывает немногим более двухсот лет....

Цена:
286 руб

Пушкинский век. Панорама столичной жизни
Пушкинский век. Панорама столичной жизни
В тридцати трех главах книги рассказывается о политических и административных учреждениях Петербурга, о его общественной и культурной жизни, о жизни двора и высшего света, о том, как менялся город, его архитектурный облик, какими были повседневный быт, занятия и нравы горожан.
В шести очерках "Из Петербургской хроники", дополняющих основное повествование, дана история самых знаменательных дней в судьбе столицы.
Книга иллюстрирована гравюрами, литографиями, рисунками и картинами пушкинской эпохи, а также фрагментами "Подробного плана столичного города Санкт-Петербурга", выполненного в 1828 году известным военным топографом генералом Ф.Шубертом.
Издание снабжено адресным и топографическими указателями....

Цена:
579 руб

Сергей Глезеров Петербургские окрестности. Быт и нравы начала ХХ века
Петербургские окрестности. Быт и нравы начала ХХ века
Окрестности Санкт-Петербурга привычно ассоциируются у нас с всемирно известными архитектурно-ландшафтными шедеврами: Петергофом. Павловском, Царским Селом, Гатчиной. Им посвящено множество монографий, альбомов и брошюр.
Повседневная жизнь рядовых обывателей пригородов Северной столицы, проживавших отнюдь не во дворцах, обычно остается в тени. Предлагаемая книга известного журналиста-краеведа Сергея Глезерова восполняет этот пробел. Скрупулезно исследовав множество архивных документов и старых публикаций конца XIX - начала XX века, автор увлеченно рассказал малоизвестные любопытные сведения о жизни разных сословий той поры в окрестностях Петербурга....

Цена:
587 руб



2003 Copyright © Санкт-Петербург Peterlife.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
Угостить администратора сайта, чашечкой кофе *https://paypal.me/peterlife
  Яндекс цитирования