Санкт-Петербург онлайн
От Пустого луга до Марсова поля, река Мойка

От Пустого луга до Марсова поля

Одним из знаменитых архитектурных памятников Северной столицы, связанных с ее удивительной историей, считается естественный партер Марсова поля. Впрочем, под этим названием подразумевается не только огромный квадрат земли в центре Санкт-Петербурга, но и величественный ансамбль исторических зданий, возведенных на его границах в разные эпохи.

Правый берег Мойки между Первым и Вторым Садовыми мостами является южной границей Марсова поля. Северная же его граница сегодня обозначена грандиозным зданием Мраморного дворца вкупе с его массивным служебным корпусом, небольшой площадью с памятником полководцу Александру Васильевичу Суворову и домами, некогда принадлежавшими Ивану Ивановичу Бецкому и графу Николаю Ивановичу Салтыкову.

Западная граница Марсова поля огорожена архитектурным массивом казарм лейб-гвардии Павловского полка, возведенных по проекту зодчего В.П. Стасова, и примыкающими к ним домами Апраксина и Адамини.

Наконец, на противоположной от Павловских казарм восточной границе Марсова поля его замыкает неширокая Лебяжья канавка, проходящая от Мойки до набережной Невы.

Благодаря четырем пограничным частям, каждая из которых является завершенным архитектурным шедевром, этот старинный городской объект, по мнению А.Г. Раскина, «воспринимается как гигантская диорама; осматривая ее, мы словно читаем архитектурную летопись, первые страницы которой заполнялись в начале XVIII столетия».

Летний сад напоминает о той поре, когда начал создаваться город-порт Петербург, вскоре ставший новой столицей России. Марсово поле входило в состав царской резиденции, включавшей несколько садов, называвшихся «летними».


Панорама Марсова поля


На протяжении более чем трех столетий эта огромная городская площадь неоднократно меняла названия и внешний облик.

В первые годы XVIII века на месте Марсова поля располагалось огромное топкое болото, из которого тогда вытекали две небольшие речки – Муя (Мья) и Кривуша. Для осушения болотистой местности по распоряжению Петра I в 1711 году на месте небольшой реки Лебедянки прорыли Лебяжий канал, а под руководством генерал-поручика Ф.В. Баура в том же году углубили дно илистой речки Мьи и одновременно соединили ее русло каналом с Безымянным Ериком (будущей Фонтанкой).

В 1718 году вблизи речки Мьи прорыли два канала: Красный (вдоль западной границы будущего Марсова поля) и Зимнюю канавку, на берегу которой планировали возвести в новой столице первый Зимний дворец для Петра I. Прокладку Красного канала, проходящего между Невой и Мойкой, завершили довольно основательным «ковшом» в районе будущего Мраморного дворца, оборудовав у левого берега Невы рукотворную бухту необходимым причальным и стояночным оборудованием для морских яхт и небольших судов.

Тогда он являлся самым широким каналом новой столицы. Красный канал оказался эффективным гидротехническим сооружением, позволившим довольно быстро осушить ограниченную территорию заболоченного «Пустого луга» – будущего Марсова поля. Дата прокладки этого рукотворного широкого водоема уточняется до наших дней, однако большинство исследователей все же полагают, что Красный канал прорыли по повелению Петра I не ранее 1720 года. Просуществовала же эта водная магистраль на западной границе Марсова поля весьма недолго, менее полувека. Основной причиной его засыпки явилось строительство на западной кромке поля жилых и казарменных зданий.

После ликвидации болота и гибельных топей к западу от образовавшегося обширного луга, названного вначале «Пустым», по приказу Петра I начались работы по его облагораживанию.

Площадь луга тщательно разровняли, расчистили и засеяли травой. На «Пустом лугу» даже проложили несколько аллей, предназначенных «для пеших прогулок, верховой езды и катания в колясках». После серьезных гидротехнических работ осушенный «Пустой луг» по существу становится островом, окруженным со всех сторон водами двух рек и двух каналов. Теперь на его территорию можно было проехать или пройти по наведенным над водостоками мостам.

Вскоре основатель Петербурга Петр I стал использовать «Пустой луг» для регулярных воинских смотров и народных гуляний в праздники, с обязательными красочными фейерверками, названными народом «потешными огнями».

Император любил наблюдать за зрелищем военных парадов гвардейских воинских частей и особенно его ветеранов, двух потешных полков – Преображенского и Семеновского.

В 1721 году в связи с празднованием Ништадтского мира на лугу специально воздвигли роскошную триумфальную арку, а аллеи украсили разноцветными декорациями. Отсюда – второе название осушенного огромного луга – «Потешное поле».

Позже, после строительства на левом берегу Мойки Летнего дворца для Екатерины I, поле переименовали в третий раз. В официальных государственных бумагах оно теперь называлось «Царским лугом».

Наследники Петра Великого, начиная с Павла I, приспособили поле исключительно для военных парадов и строевой подготовки солдат и офицеров. При этом воинская муштра нередко сочеталась на этом поле с показательными экзекуциями проштрафившихся нижних чинов.


Военные учения на Марсовом поле. Б. Патерсон. 1807 г.


Парад на Царицыном лугу (Марсовом поле) в 1831 г. Г.Г. Чернецов. 1831–1837 гг.


Справедливости ради, следует отметить, что «Марсово поле», названное так в годы правления Павла I, все же продолжало оставаться не только местом воинских парадов и учений, но и народных гуляний, в которых традиционно участвовали все столичные сословия. Особенно ярко украшалось это место города во время масленицы.

Писатель граф Владимир Александрович Сологуб в своих метких зарисовках быта и жизни горожан писал, что «Николай I имел привычку на масленицу во время качелей въезжать на Марсово поле и объезжать шагом весь квадрат. Однажды, среди общего ликования подгулявшего народа, толпа крестьянских детей подбежала к его саням и, не зная государя, запищала: „Дедушка, покатай нас, дедушка!“ Стоявшие подле будочники кинулись было разгонять детей, но государь грозно на них крикнул и, рассадив сколько уместилось детей в санях, обвез их вокруг Марсова поля».


Народные гуляния на Марсовом поле. Гравюра на дереве А. Даугеля. 1869 г.


Масленица предшествовала длительному Великому посту, вероятно, поэтому в ее период гуляли с особым размахом, «про запас». Накануне праздника на Марсовом поле начинали строить карусели, балаганы, горки для катания на санках. Обычно в период народных гуляний на Марсовом поле выступали в балаганах известные артисты цирка, в том числе знаменитые Владимир и Анатолий Дуровы.

Н.Р. Левина и Ю.И. Кирцидели в своей книге приводят замечательные воспоминания петербуржцев об этом древнем славянском празднике: «Масленица наступила… Принаряженные и приглаженные по тротуарам двигаются сплошные массы серого люда, направляющегося на Марсово поле… На площади пестреет тысячеголовая толпа. Десятки медных труб и турецких барабанов фальшиво наигрывают общеизвестные русские песни. Там и сям заливаются шарманщики. Сплошными рядами раскинуты холщовые шатры, где разносчики бойко торгуют вяземскими пряниками и кедровыми орехами…


Марсово поле. Народные гуляния на Масленицу. Начало ХХ в.


Около раешника всегда толпа разной молодежи, преимущественно школьников и гимназистов.

Посмотреть народное гулянье приезжают и воспитанницы Смольного института. Смолянки объезжают вокруг Марсово поле и возвращаются домой.

Народ толпится шпалерами, заглядывая в окна карет…»

В своих замечательных воспоминаниях художник М.В. Добужинский красочно описал народное гулянье на Марсовом поле: «Приближаясь к Марсову полю, где стояли балаганы, уже с Цепного моста и даже раньше, с Пантелеймоновской, я слышал, как в звонком морозном воздухе стоял над площадью весенний человеческий гул и целое море звуков – и гудки, и писк свистулек, и заунывная тянучка шарманки, и гармонь, и удар каких-то бубен, и отдельные выкрики, – все это так тянуло к себе, и я изо всех сил торопил мою няню попасть туда поскорей. Балаганы уже виднелись за голыми деревьями Летнего сада – эти высокие желтые дощатые бараки тянулись в два ряда вдоль всего Марсова поля, и на всех развивались трехцветные флаги, а за балаганами высились вертящиеся круглые качели и стояли ледяные горы, тоже с флажками наверху».

Сын Павла I – император Александр I, сохранив Марсово поле для периодических народных гуляний, решительно отобрал его у «отцов города» и передал в ведение военных, считая с этого времени его основной функцией проведение военных смотров, учений столичных гвардейских полков и парадов.

8 декабря 1796 года скончался полководец Петр Александрович Румянцев-Задунайский. В ознаменование его воинских побед в Русско-турецкой войне 1768–1773 годов император Павел Петрович соизволил увековечить доблестную память полководца. В начале 1798 года появился указ Павла I о разработке проекта памятного обелиска военачальнику: «На сооружение в память побед генерал-фельдмаршала Румянцева-Задунайского обелиска, предполагаемого быть на площади между Летним садом и Ломбардом, повелеваем исчисленную сумму 82 441 рубль отпускать в распоряжение нашего гофмаршала графа Тизенгаузена, сколь он ея когда потребует». Проект монумента император поручил разработать архитектору Винченцо Бренна.


Продавцы сбитня на Марсовом поле. Фото К. Буллы. Начало ХХ в.


В 1799 году на северной границе Марсова поля по проекту зодчего В. Бренны возвели красивый строгий обелиск в честь побед русского оружия под командованием выдающегося полководца генерал-фельдмаршала Петра Александровича Румянцева-Задунайского. Высота гранитного обелиска составляла 21,3 метра. На его отполированной поверхности золотом сверкала короткая четкая надпись – «Румянцева победам», а на вершине пирамиды на золоченном шаре горделиво восседал золотой орел.


Фельдмаршал П.А. Румянцев-Задунайский


Памятник, сооруженный В. Бренной, – Румянцевский обелиск, стал одним из шедевров монументального искусства. В те чение 1798 года в столице изготовили все составные элементы монумента и в начале 1799 года, собрав их воедино, воздвигли на Марсовом поле, там, где позднее установили монумент генералиссимусу А.В. Суворову. Он представлял собой искусно построенную композицию со ступенчатым, сложного профиля основанием и устремленным ввысь гладким обелиском. Стройность и легкость обелиска подчеркивались тем, что зодчий отделил его от гранитного основания, установив на четырех граненых камнях. Сам обелиск вытесан из сердобольского гранита, а пьедестал – из розового тивдийского и серого рускольского мраморов Олонецкого края. Барельефы с изображением военных турецких трофеев выполнены из белого итальянского мрамора, а цоколь – из сердобольского гранита. Весь памятник прекрасно решен в подборе цвета, а его элементы естественно совмещены друг с другом.

Граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский, согласно легенде, являлся сыном императора Петра I и его любовницы, красавицы Марии Андреевны Матвеевой, пожалованной императрицей Елизаветой в статс-дамы, а Екатериной II – в гофмейстерины.

Петр Александрович Румянцев-Задунайский проявил себя не только как талантливый военачальник, но и как генерал-губернатор Малороссии, старавшийся гибко и мудро искоренить украинский сепаратизм. В 1768 году в войне с Турцией одерживал победы над противником, превышающим его не только своей численностью, но и вооружением. В 1770 году, командуя 25-тысячным русским корпусом, он наголову разбил 80-тысячную турецкую армию при Ларге, а 21 июля того же года одержал победу над турками при Кагуле, причем противник в десять раз превышал по своей численности русское войско. После этой знаменитой битвы Петр Александрович продолжал преследование турецкой армии и сходу захватил Измаил, Аккерман, Браилов, Исакчу и Бендеры.

Впервые применяя в наступлении сочетание военного каре, колонн и легких батальонов, положивших начало зарождению новой эффективной тактики колонн и рассыпного строя, генерал-фельдмаршал Румянцев-Задунайский в 1774 году, командуя 50-тысячным корпусом, выступил против 150-тысячной турецкой армии, которая, избегая боя, укрылась на высотах у Шумлы. Генерал Румянцев с частью своего корпуса обошел противника и перерезал визирю путь на Андрианополь. Общая паника в рядах турок заставила визиря принять навязанные русскими мирные условия. После заключения России с Турцией исторического Кучук-Кайнарджийского мирного договора Екатерина II пожаловала графу П.А. Румянцеву звание фельдмаршала, высокие государственные награды и прибавление к его фамилии наименования «Задунайского».


Памятный обелиск фельдмаршалу П.А. Румянцеву-Задунайскому на Марсовом поле


Спустя два года на противоположной (южной) стороне Марсова поля, на правом берегу реки Мойки, торжественно установили величественный монумент другому героическому полководцу России, одержавшему многие исторические победы в величайших мировых битвах, – Александру Васильевичу Суворову, графу Рымникскому, князю Италийскому и генералиссимусу.


А.В. Суворов


Во время Русско-турецких войн (1768–1774 и 1787–1791 гг.) А.В. Суворов одержал победы при Козлудже и Рымнике. В 1799 году он блестяще провел Италийский и Швей царский походы, разбив французские войска на реках Адда и Треббия и при Нови, а затем, перейдя с войсками Швейцарские Альпы, умело вышел из окружения. Полководец создал способы и приемы ведения войны и боя, воспитания и обучения войск, во многом опередив свое время. Стратегия А.В. Суворова всегда носила наступательный характер, направленный на задачу полного разгрома противника в полевом сражении. Генералиссимус в течение всей своей службы не проиграл ни одной битвы.

Монумент выполнен в мастерской талантливого российского скульптора М.И. Козловского.

Памятник «Марсу российскому» – одно из лучших произведений русской скульптуры периода полного утверждения отечественного классицизма, для которого было свойственно обращение к искусству Древней Греции и Древнего Рима.

Проект монумента одобрили в декабре 1799 года, а отливку памятника в бронзе провел известный литейщик В.П. Екимов. Открытие монумента произошло 5 мая 1801 года, в годовщину смерти полководца.

Скульптор создал аллегорический образ генералиссимуса и лишь в чертах лица сохранил некоторое портретное сходство с великим полководцем. В разработке проекта пьедестала из блоков мрамора вишневого цвета принимал участие архитектор А.Н. Воронихин. Правда, пострадавший от морозов постамент пришлось заменить новым по старому авторскому эскизу, из розового гранита.


Памятник генералиссимусу А.В. Суворову


Бронзовый щит на пьедестале с надписью «Князь Италийский, граф Суворов-Рымникский. 1801» поддерживают фигуры Славы, отлитые по модели скульптора Ф.Г. Гордеева.

Практически весь XIX век Марсово поле, принадлежащее Военному ведомству, являлось центральным плац-парадом и главным столичным местом военных смотров, строевых учений и показательных парадов гвардейских подразделений петербургского гарнизона. Рассказывая о Марсовом поле, А.Г. Раскин даже привел старую солдатскую поговорку: «Вот лето наступило, теперь манеж отдохнет, а Царицыну лугу достанется работы!»

В 1818 году столичные газеты сообщили новость о «перемещении» на Марсовом поле монументов фельдмаршала П.М. Румянцева-Задунайского и генералиссимуса А.В. Суворова.

Сооружая площадь между служебным корпусом Мраморного дворца и домом Салтыковых на левом берегу Невы, архитектор К.И. Росси переместил Румянцевский обелиск на Васильевский остров, на площадь между Академией художеств и Первым кадетским корпусом, где некогда учился знаменитый генерал-фельдмаршал. При установке монумента на новом месте Росси несколько изменил его композицию. Обелиск тогда установили на гранитном стилобате со ступенями. Его пьедестал из серого рускольского мрамора украшают барельефы с изображением воинских доспехов и бронзовые венки с гирляндами.

Уже в первое десятилетие после установки памятника часть бронзовых украшений Румянцевского обелиска украли, а его некоторые составные элементы повредили. В 1809 году реставрацией памятника занимался архитектор А.Н. Воронихин. Исчезнувшие детали заново отлил из меди мастер Екимов.

Освободившееся место, где ранее располагался обелиск «Румянцева победам», занял памятник «Марсу российскому» – генералисимусу А.В. Суворову. Одновременно с этим на западной кромке Марсова поля завершилось строительство впечатляющего архитектурного ансамбля – казарм лейб-гвардии Павловского полка.

Регулярные воинские красочные парады во все времена привлекали множество зрителей, кои в иные обычные дни не жаловали самого Марсова поля. Покрытое мелким песком и многолетней лежалой пылью, оно при сильных порывах ветра в одночасье превращалось «в бурю в пустыне» и полностью скрывалось «в тучах песка».

Художники конца XVIII – начала XIX столетия любили изображать жанровые эпизоды экзерциции отдельных групп солдат и величественные сцены торжественных майских парадов на Марсовом поле знаменитых гвардейских полков столичного гарнизона. Наиболее известной считается картина художника Григория Григорьевича Чернецова «Парад на Царицыном лугу», документально изобразившего многотысячные воинские соединения, построенные для парада на Марсовом поле, и зрителей, приглашенных на очередное торжество, – российских сановников, дипломатов, военачальников и отдельных представителей высшего столичного общества. На переднем плане своего полотна художник изобразил группу знаменитых русских литераторов – И.А. Крылова, В.А. Жуковского, Н.И. Гне дича и А.С. Пушкина.


И.А. Крылов, А.С. Пушкин, В.А. Жуковский и Н.И. Гнедич. Этюд Г. Чернецова. 1832 г.


Свои впечатления от зрелища знаменитых майских парадов на Марсовом поле Александр Сергеевич не преминул с восторгом передать своим читателям во вступлении к «Медному всаднику»:

Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость.
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
Насквозь простреленных в бою.

Военные парады всегда проходили в строгих рамках распорядка и утвержденного царем ритуала. Полагаю, читателям будет интересно ознакомиться с традиционными майскими военными парадами, подробно описанных в мемуарах и дневниках нескольких поколений коренных петербуржцев и иностранцев – гостей столицы.

В 1846 году жена английского посла леди Блумфилд после посещения очередного майского парада восторженно писала в своем дневнике: «Я видела чудное зрелище: Император Николай делал смотр 40 тысячам войска на Марсовом поле. День был прекрасный и ясный, и у меня было отличное место у окна, во дворце принца Ольденбургского. В час дня все войска выстроились и государь со свитой, в состав которой вошли все военные дипломатического корпуса, и мой муж в том числе, подъехал верхом к строю; войска закричали „Ура!“ и звук такого множества голосов потрясал воздух. Государь тогда подъехал к Летнему саду и все войска дефилировали перед ним: сперва легкая артиллерия, затем пехота, за нею кавалерия, сопровождаемая тяжелой артиллерией…

Ровное волнение штыков походило на колышущееся поле ржи под легким ветерком, а яркий блеск касок и яркие цвета мундиров кавалерии рябили в глазах».

Ритуал майских парадов сохранился до начала ХХ столетия. Полвека спустя офицер русской гвардии, а позже генерал-лейтенант советской армии граф А.А. Игнатьев, сохранивший в банках Франции для СССР 225 миллионов рублей золотом, принадлежащих России, и автор известных воспоминаний «Пятьдесят лет в строю», так описал военный парад в начале ХХ века на Марсовом поле: «Заключительным аккордом зимнего военного сезона в Петербурге являлся майский парад, не производившийся со времен Александра II и возобновившийся с первого же года царствования Николая II.

Мне довелось его видеть, будучи еще камер-пажом императрицы, из царской ложи на Марсовом поле, расположенной близ Летнего сада. Позади этой ложи, вдоль канавки, строились открытые трибуны во всю длину поля для зрителей, доступные из-за высокой цены на места только людям с хорошим достатком, главным образом дамам, желающим пощеголять весенними туалетами последней парижской моды.

После объезда войск царь остановился перед царской ложей, имея за спиной и несколько сбоку только трубача из собственного конвоя – в алом чекмене, на сером коне. Две алые полоски двух казачьих сотен конвоя открывали прохождение войск. Командовавший ими полковник барон Мейендорф, отпустивший красивую седеющую бороду и подражавший всем ухватам природного казака, лихо, во всю прыть, заезжал после прохождения и опускал перед царем свою красивую казачью шашку.

За конвоем, печатая шаг, проходили батальоны Павловского военного училища, потом сводный батальон, первой ротой которого всегда бывала пажеская рота, вызывавшая своими касками воспоминания о давно забытой эпохе.

Затем наступал перерыв – на середину поля выходил оркестр Преображенцев, и начиналось прохождение гвардии… Красноватый оттенок мундиров Преображенского полка сменялся синеватым оттенком Семеновского, белыми кантами Измайловского и зелеными – егерей.

Однообразие формы нарушал только Павловский полк, проходивший в конусообразных медных касках эпохи Фридриха Прусского с ружьями наперевес.

В артиллерии, следовавшей за пехотой, бросались в глаза образцовые запряжки из рослых откормленных коней, подобранных по мастям с чисто русским вкусом: первые батареи на рыжих конях, вторые – на гнедых, третьи на вороных.

После минутного перерыва, на краю поля, со стороны Инженерного замка, появлялась блиставшая на солнце подвижная золотая конная масса… – первая гвардейская кирасирская дивизия.

Перед царской ложей выстраивался на серых конях хор трубачей кавалергардского полка, игравшего полковой марш, и торжественно проходил шагом лейб-эскадрон в развернутом строю, на первом взводе всегда на лихом коне ехал Маннергейм…

Серебристые линии кавалергардов на гнедых конях сменялись золотыми линиями конной гвардии на могучих вороных, серебристыми линиями кирасир на караковых конях и вновь золотистыми линиями кирасир на рыжих. Вслед за ними появлялись красивые линии донских чубатых лейб-казаков и голубые мундиры атаманцев, пролетавших обыкновенно наметом.

Во главе второй дивизии проходили мрачные конногренадеры, в касках с гардами из черного конского волоса, а за ними на светло-рыжих конях – легкие синеватые и красноватые линии улан…

Красно-серебристое пятно гвардейских драгун на гнедых конях было предвестником самого эффектного момента парада – прохождения царскосельских гусар. По сигналу „галоп“ на тебя летела линия красных доломанов…

Перед этой конной массой выезжал на середину поля сам генерал-инспектор кавалерии, Николай Николаевич. Он высоко поднимал шашку в воздух. Все на мгновение стихало… Шашка опускалась и по этому знаку земля начинала дрожать под копытами пятитысячной конной массы, мчавшейся к Летнему саду. Эта лавина останавливалась в десяти шагах от царя. Так оканчивался этот красивый спектакль».

Идеолог «Мира искусства» художник Александр Николаевич Бенуа считал военные майские парады на Царицыном лугу «апофеозом военного великолепия».

В конце XVIII века на Марсовом поле возвели деревянный Малый театр, пожалуй, одно из первых русских театральных зданий. В книге «Российского театра первые актеры» ее автор Кира Куликова отмечала, что предприниматель и промышленник Карл Книппер тогда привез в Россию немецкую труппу, разместившуюся в неказистом деревянном театре на Царицыном лугу. Русские роли в нем поручались воспитанникам московского Воспитательного дома. После нескольких спектаклей по распоряжению Екатерины II здание театра в октябре 1781 году перестроили. В нем тогда состоялось первое российское представление. Один из современников и зрителей спектаклей театра на Царицыном лугу писал в своем дневнике: «Театр построен в новом роде, совершенно еще неизвестном в здешнем крае. Сцена очень высока и обширна, а зала, предназначенная для зрителей, образует три четверти круга. Лож не имеется, но кроме паркета и партера со скамейками сделаны три яруса балкона, возвышающихся один над другим и окружающих залу без всяких промежутков. Живопись очень красива, и вид весьма хорош, когда при входе видели зрителей, сидящих, как в древности, амфитеатрально…»

Иван Афанасьевич Дмитриевский, актер Вольного Российского театра на Царицыном лугу, был не только замечательным театральным педагогом, но стал впоследствии полновластным руководителем труппы. Благодаря его таланту и энергии в 1782 году в театре прошли первые постановки русских комедий Д.Г. Фонвизина «Бригадир» и «Недоросль». В репертуаре Вольного Российского театра с успехом прошла одна из пьес Екатерины II и впервые на русском языке были поставлены комедия Бомарше «Севильский цирюльник» и несколько комедий Мольера. В 1797 году Царицын луг переименовали в Марсово поле, а театр по приказанию Павла I снесли.


Деревянный театр на Царицыном лугу. Рисунок Дж. Кваренги


Позднее на Марсовом поле возникали различные спортивные сооружения и проходили необычные соревнования. Считают, что первым спортсменом Марсова поля стал в 1893 году знаменитый русский клоун Дуров, предложивший иностранному коллеге клоуну Бенетти устроить на Марсовом поле состязание колясок, запряженных свиньями.

Здесь же организовали скачки с препятствиями. Позже газеты писали о проводимых на Марсовом поле гонках на римских колесницах, состязаниях в рысистых бегах на беговых дрожках, так называемых «американках».

В 1908 году на Марсовом поле возвели большой велотрек, а в 1910 году, по проекту зодчего Е.Ф. Шретера, построили здание «Скейтинг-ринга» из железобетона, предназначенное для популярного тогда катания на роликовых коньках. Строение оказалось настолько высоким, что заслонило собой значительную часть фасада ансамбля Павловских гвардейских казарм – главного украшения Марсова поля.

Популярные в Европе «Скейтинг-ринги» в начале 1910-х годов стали массовым спортивным увлечением многих петербуржцев, причем не только молодежи, но и довольно солидных отцов семей и женщин бальзаковского возраста. Петербуржцы надели роликовые коньки. Английские инструкторы давали всем бесплатные уроки езды на роликах. Под «Скейтинг-ринги» в столице превращали помещения кинотеатров и даже некоторые театральные залы.


«Скейтинг-ринг» на Марсовом поле. Фото начала ХХ в.


Режиссер Н.В. Петров в своих воспоминаниях отмечал, что «Мейерхольд не умел кататься на роликах, но очень хотел попробовать что это такое. Через какие-нибудь полчаса после того как мы пришли, все бросили кататься и смотрели, как Всеволод Эмильевич обучается катанию на роликах. Из такого, казалось бы, бытового пустяка он умудрился создать любопытнейшее театральное представление, причем окружавшие его зрители были глубочайшим образом убеждены, что он великолепно владеет роликами и, как прекрасный эксцентрический актер, демонстрирует свое якобы неумение кататься».

Однако следует отметить, что в 1912 году все «Скейтинг-ринги» начали пустовать, а затем эти заведения, в том числе и железобетонный гигант на Марсовом поле, закрылись одно за другим и были снесены.

В Петербурге с давних времен успехом у публики пользовались разного рода панорамы – картины больших размеров с объемным первым планом. Они обычно помещались на стене специально возведенного круглого здания с верхним светом. Зритель, находящийся внутри здания панорамы, получал иллюзию реального пространства по всему кругу горизонта.

В их изготовлении нередко участвовали известные художники и талантливые декораторы. В 1909 году на Марсовом поле открылась панорама Севастопольской обороны, созданная русским живописцем-баталистом, профессором Академии художеств Францем Алексеевичем Рубо.

Ко дню солнечного затмения 4 апреля 1912 года на Марсовом поле специально соорудили небольшой павильон, где все желающие могли за небольшую плату наблюдать в телескоп прохождение дневного светила сквозь тень Луны.

Вплоть до 1917 года Марсово поле оставалось популярной ареной самых разнообразных спортивных состязаний даже мирового уровня. В частности, здесь проходили конькобежные соревнования на первенство мира. Между прочим, территория бывшего «Пустого луга» стала местом одного из первых хоккейных российских матчей.

В конце 20-х годов XIX века в Петербурге появилась традиция торговых Вербных недель, проходящих, как правило, под открытым весенним небом накануне великого христианского праздника Пасхи в различных частях столичного города, в том числе и на Марсовом поле.


Марсово поле. 1910 г.


Весенние базары на Марсовом поле в период Вербной недели посещались в основном горожанами средней руки и бедной частью населения Петербурга, а особенно детьми. Они всегда находили для себя на прилавках, наскоро сбитых из досок, игрушечные домики, вырезанных из дерева лошадок, крашенные яркие пасхальные яйца, куклы, фигурки животных и незамысловатые дешевые сласти, особенно пряники, леденцы и халву.


Базар на Марсовом поле на Вербной неделе. 1895 г.


Удивительно, но Октябрьский переворот 1917 года не принес особых ограничений и перемен в Вербную неделю, так же как не мог новый режим отменить самой весны и ее основного признака – расцветающей раньше всех вербы.

Мало того, число Вербных базаров в советском городе даже увеличилось. Правда, справедливости ради, следует отметить, что на уличных базарах и на Марсовом поле несколько изменился ранее существовавший ассортимент предлагаемых покупателям товаров. Газета «Петроградский голос» сообщала, что «на смену пряникам, халве и лошадкам теперь пришли книги, реквизированные у буржуев, буржуйская посуда и ее разная домашняя утварь». От царского времени на прилавках тогда осталась лишь популярная детская игрушка с традиционным народным названием «американские жители». Конструкция ее была несложной. В прозрачной стеклянной пробирке, заполненной обычной водой и заткнутой сверху резинкой, плавал стеклянный пучеглазый чертик с хвостиком и рожками. Ребенок, становившийся обладателем этой игрушки, нажимал пальцем на резиновую пленку и житель пробирки начинал нырять, подниматься кверху и забавно вращаться. Правда, несознательные смелые мальчишки с окраин Северной столицы, продававшие игрушку на Вербном базаре Марсова поля, переименовали «американского жителя» и в 1918 году, громко выкрикивая призывы о покупке своего товара, они теперь выразительно указывали руками на ворох игрушек и с гордостью объявляли потенциальным покупателям: «А вот – большевик в банке!»

В первое десятилетие ХХ века Петербург интенсивно застраивался многоэтажными домами. Не хватало мест для строительных площадок. В столичную управу поступали весьма сомнительные предложения о засыпке городских каналов и постройке на их месте огромных зданий и трамвайных линий. К счастью, благодаря профессионализму и дальновидности гласных городской думы все эти спекулятивные проекты единодушно заблокировали. Многих тогда привлекали и просторы огромного и пустынного Марсова поля, на котором, по мнению городских предпринимателей и архитекторов, можно было построить гигантские жилые дома и даже новый императорский театр для балетных и оперных спектаклей на две тысячи зрителей.

В 1906 году у зодчих возникла новая идея возвести в центре пустынного тогда поля массивное здание Государственной думы.

К счастью, и это предложение не было реализовано. Однако в те предреволюционные годы никто не мог предугадать, что на Марсовом поле все же вскоре развернутся строительные работы, единогласно поддержанные большинством жителей Петрограда, свергнувших с престола последнего русского царя.

23 марта (5 апреля) 1917 года на Марсовом поле состоялись торжественные похороны погибших во время Февральской «бескровной» революции. В отрытую в центре поля огромную братскую могилу под прощальные выстрелы с бастиона Петропавловской крепости опустили 180 гробов.

Возбужденные легкой победой над самодержавием и тиранией народные массы вначале потребовали захоронить погибших на Дворцовой площади, а перед оплотом проклятого самодержавия – Зимним дворцом, установить величественный памятник. Толпы жителей Петрограда, солдат и матросов, собравшихся на исторической площади города, не мешкая приступили к рытью братской могилы неподалеку от Александровской колонны, которую вначале даже попытались общими усилиями свалить с пьедестала «как ненавистный символ проклятого прошлого».

Заступником площади и исторического памятника стал писатель Максим Горький, явившийся с депутацией интеллигенции в Петроградский совет и убедивший его функционеров захоронить погибших в дни Февральской революции на Марсовом поле – месте, где в дни восстания проходили манифестации и митинги.

Процедура захоронения жертв Февральской революции состоялась почти два месяца спустя, ибо необходимо было вынуть более двухсот кубометров промерзшей земли, изготовить около 190 оцинкованных гробов, опознать убитых и подготовить в деталях всю процедуру похорон. В соответствии с документами в четырех братских могилах захоронено 184 человека (по 46 в каждой).

Ритуал захоронения каждого убитого сопровождался пушечным выстрелом с крепости и был лишен религиозного характера. Духовенству решением Петросовета запретили присутствовать в этот день на Марсовом поле.

5 апреля 1917 года (по новому стилю) Исполком Петросовета объявил нерабочим днем. Магазины закрылись. Трамвайное движение остановилось.

Петроградские газеты тогда писали: «Улицы города заполонили колонны демонстрантов с красными знаменами и транспарантами. Сопровождающие колонны духовые оркестры играют траурные марши. Везде красный цвет – красные платки на головах женщин, пурпурные повязки на рукавах, банты в петлицах, красные ленты через плечо у распорядителей колонн, огромное количество ярко красных знамен.

Организованные похоронные процессии двигались к Марсо ву полю районными колоннами, каждая по своему маршруту от места, где находились тела убитых. Так, колонна Выборгского района выходила от часовни Военно-медицинской академии, Невского – от Николаевского военного госпиталя на Суворовском проспекте, а Петроградского – от часовни Петропавловской больницы. Время начала движения от сборных пунктов колонн было разнесено от 8 часов до 13 часов 30 минут.

Могилы в промерзшей земле вырыли саперы-подрывники накануне ночью при свете костров и факелов. Их окружили невысокой оградой, увитой траурными лентами и красными флагами.

Каждому гробу, опускаемому в могилу, салютовала Петропавловская крепость выстрелом из артиллерийского орудия.

Шествие к Марсову полю продолжалось до позднего вечера. Мимо могил погибших прошло более 800 тысяч человек…»

Известный французский посол в России Морис Палеолог, находившийся в это время в столице, отмечал в своем дневнике: «Впервые великий национальный акт совершается без участия церкви. Всего несколько дней назад эти тысячи крестьян, рабочих и солдат не могли пройти мимо малейшей иконы на улице без того, чтобы не остановиться, не снять фуражку и не осенить груди широким крестным знамением. А какой контраст сегодня! Но приходится ли этому удивляться? В калейдоскопе идей русский всегда ищет крайних».

После похорон на Марсовом поле при стечении народа заложили памятник на братских могилах. Однако в этот день еще даже не существовало его проекта, имелось лишь всеобщее твердое мнение, что он должен быть величественным и грандиозным.

Общество петроградских архитекторов-художников объявило в газетах о предстоящем конкурсе на лучший проект.

В поступивших одиннадцати эскизах большинство из них не удовлетворило конкурсную комиссию, представленную зодчими, художниками и литераторами России: И.А. Фоминым, А.Н. Бенуа, К.С. Петровым-Водкиным, М.В. Добужинским, И.Я. Билибиным, А.А. Блоком, А.М. Горьким и А.В. Луначарским. Конкурсанты, проигнорировав масштабы Марсова поля, пытались возвести грандиозное сооружение.

Один предлагал памятник в виде четырехгранной металлической гигантской пирамиды с фигурой женщины с развернутым знаменем в руках на ее вершине – символом свободы русского народа. Другой претендент предложил построить монумент в виде гигантского куба, опирающегося углами на перевернутые усеченные пирамиды. Поразил конкурсное жюри и проект памятника жертвам Февральского переворота в виде высочайшей четырехъярусной башни со встроенными в каждый ярус внутренними помещениями.

Комиссии пришлось также оценить «оригинальный» проект одного из конкурсантов, явного подражателя О. Монферрану. Он предложил возвести каменную колонну высотой 32 метра, уступающую размером лишь Александрийскому столпу. Большинство представленных на конкурс «монументов-гигантов» не только бы не вписались в облик Марсова поля и окружающих его исторических зданий, но и исказили бы его уникальный облик.

Конкурсная комиссия отметила проект молодого зодчего Льва Владимировича Руднева – ученика зодчих Л.Н. Бенуа и И.А. Фомина, представившего свой проект под девизом «Готовые камни». Архитектор сумел представить на конкурс не только прекрасное художественное решение монумента, но и предложить готовый материал для памятника. На Сальном буяне – небольшом островке вблизи устья реки Пряжки, в XIX веке по проекту зодчего Ж.-Ф. Тома де Томона возвели каменные амбары из массивных блоков гранита, в 1913 году здания амбаров Тома де Томона пришлось разобрать для расширения производственных площадей расположенной вблизи буяна судоверфи.

Огромные гранитные глыбы от снесенных амбаров остались лежать на территории буяна. Памятник, возведенный из них, полностью соответствовал сложившемуся ранее историческому ансамблю Марсова поля. Архитектор Л.Ф. Руднев сумел готовыми темными гранитными блоками искусно замкнуть квадратную площадку захоронения жертв Февральской революции 1917 года и образовать своеобразный траурный монументальный четырехугольник, все стороны которого прерываются в середине широкими проходами. По сторонам каждого десятиметрового прохода зодчий заложил массивные гранитные кубы с высеченными на них эпитафиями. Главный элемент архитектурной композиции – внутреннее пространство. Низкие горизонтальные гранитные плиты удачно акцентируют центр огромной территории.

В наше время известный историк Петербурга А.Г. Раскин справедливо и образно заметил, что «в истории искусства есть такие свершения, которые по праву называются „звездными“. К ним относится и вдохновленный проект Руднева…». Сложенный, как в детском строительном конструкторе, из четырехгранных гранитных кубов памятник – шедевр молодой советской архитектуры. Эти старые камни, четыре ступенчатые стены-стелы, ограничивающие гранитный квадрат, по сию пору удивляют и поражают зрителей, посетивших Марсово поле.

Естественно, что памятник жертвам Февральской революции, открытый 7 ноября 1919 года, изменил традиционное назначение Марсова поля. Поэтому архитектор Л.Н. Бенуа предложил разбить на нем обширный сквер ««партерного типа», украсив его кустарником и газонами, без высоких раскидистых деревьев.


Памятник жертвам Февральской революции 1917 г. на Марсовом поле


Идею Л.Н. Бенуа воплотил в жизнь зодчий И.А. Фомин. Он сумел не только создать в центре Марсова поля партерный сквер, но и естественно вписал его в окружающее городское пространство.

Братское захоронение на Марсовом поле превратилось в центр политических митингов и революционных манифестаций рабочих, солдат и матросов.

Политические противники большевиков без энтузиазма отнеслись к мемориальному захоронению на Марсовом поле.

В 1920-х годах монархист Шульгин, живя в Париже, писал в своих воспоминаниях о посещении Марсово поля: «1925 год. Я пошел на Марсово поле. Передо мной была огромная площадь, вся засыпанная снегом. По тропиночке в снегу я пошел к чему-то посреди площади. Это то место, где впервые были отпразднованы так называемые „собачьи похороны“. Здесь были зарыты без креста и молитвы так называемые „жертвы революции“. Около ста человек, погибших во время Февральского переворота, причем в число попавших героев, говорят, попали всякие старушки, никому не ведомые китайцы и прочие личности, случайно погибшие во время перестрелки. Теперь им поставлен памятник. Если это можно назвать памятником. Квадрат из стен, вышиной в человеческий рост, сложенный из больших гранитных камней. На этих стенах высечен всякий вздор в назидание потомству. Язвительной насмешкой, издевательством звучат эти высокопарные слова на тему о том, что здесь лежащие погибли, дав народу свободу, достаток, счастье и все блага земные. Миллионы казненных, десятки миллионов погибших от голода, доведение страны до пределов ужаса и бедствия».

На плитах мемориала вы сечены стихи, полные революционного пафоса, сочиненные в размере гекзаметра советским государственным и партийным деятелем А.В. Луна чарским, одно их них посвящалось памяти погибших в феврале 1917 года:

Не зная имен
Всех героев борьбы
За свободу
Кто кровь свою отдал
Род человеческий
Чтит безыменных
Всем им в память
И честь
Этот камень
На долгие годы
Поставлен

Позже, начиная с 1918 и до 1933 года, здесь периодически возникали именные захоронения советских военнослужащих и некоторых партийных функционеров. В 1918 году на Марсовом поле похоронили убитых эсерами комиссара по делам пропаганды и агитации Петрограда Володарского (Моисея Марковича Гольдштейна) и председателя Петроградского ЧК Моисея Соломоновича Урицкого, а также расстрелянного белогвардейцами в Ярославле в 1918 году председателя губисполкома Семена Михайловича Нахимсона.

В 1919 году на Марсовом поле был погребен погибший в бою герой Гражданской войны Александр Семенович Раков, в 1920 году – похоронили члена ВЦИК Семена Петровича Воскова.

Последним здесь похоронили рабочего Путиловского завода и секретаря Ленинград ского городского комитета партии Ивана Ивановича Газа, участника Февральской и Ок тябрьской революций, и командира бронепоезда в период Гражданской войны. Захоронение было произведено в 1933 году.


Фрагмент памятника жертвам Февральской революции 1917 г. на Марсовом поле


Первого мая 1920 года в Петрограде прошел Общероссийский коммунистический субботник. В этот день проводились работы по благоустройству Марсова поля. Под звуки оркестров 16 тысяч рабочих и работниц, учащихся и студентов, солдат и матросов, по плану академика И.А. Фомина и чертежам ландшафтного архитектора Р.Ф. Катцера, разметившего колышками аллеи и газоны, приступили к работам по созданию зеленой оправы для монумента на площади (ее в те годы на несколько лет переименовали в площадь Памяти жертв революции. В этот день участники субботника посадили 60 тысяч кустов и деревьев, проложили дорожки, посадили газоны. 19 июля того же года Марсово поле посетила делегация II конгресса Коминтерна во главе с В.И. Лени ным, возложившая венок на братское захоронение. Взору делегатов предстала не «пустыня Сахара» с песчаной бурей, а зеленеющие подстриженные газоны и распустившиеся кусты молодой сирени.


Марсово поле. Вечный огонь у памятника жертвам Февральской революции 1917 г.


Со временем унылый и пыльный военный парадный плац обрел облик партерного сада.

В 1957 году, в дни празднования 40-летия Октябрьской революции, в центре гранитного монумента на Марсовом поле зажгли первый в нашей стране Вечный огонь, пламя доставили от топки мартена Кировского завода, а от пламени с Марсова поля впоследствии возгорелся Вечный огонь у Кремлевской стены на Могиле Неизвестного Солдата, на братском захоронении жертв ленинградской блокады на Пискаревском кладбище и других мемориалах нашего города и городов-героев России.



Течет река Мойка.
Купить книги Г.И.Зуев |


Полезные сайты:







просмотров: 1128
Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX
Search All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*

$17.00 (0 Bids)
End Date: Tuesday Jun-18-2019 22:12:05 PDT
|
Old Russia Postcard. St. Peterburg Петербург. Невский проспект

$17.50 (0 Bids)
End Date: Tuesday Jun-18-2019 22:12:45 PDT
|
Old Russia Postcard St. Peterburg Петербург. Набережная Васильевского острова

$18.50 (0 Bids)
End Date: Saturday Jun-22-2019 23:14:28 PDT
|
Old Russia postcard St. Peterburg Year 1904 Петербург

$15.00 (0 Bids)
End Date: Tuesday Jun-18-2019 22:12:05 PDT
|

$69.00 (0 Bids)
End Date: Monday Jun-24-2019 6:41:48 PDT
|
saint petersburg russia aeroart 54mm Egyptian warrior w/spear+1997 #EG2 rareoop

$59.99 (0 Bids)
End Date: Tuesday Jun-18-2019 20:30:15 PDT
|
st. petersburg toy soldiers

$19.99 (1 Bid)
End Date: Sunday Jun-23-2019 20:11:56 PDT
|
St Petersburg Niena Napoleonic Russian cavalry soldier Studio painted metal, TD

$19.99 (0 Bids)
End Date: Monday Jun-24-2019 10:33:46 PDT
|
Search Results from «Озон» История Санкт-Петербурга


2003 Copyright © Peterlife.ru и компания Мобильная Версия v.2015 Новости Санкт-Петербурга, История Санкт-Петербург и Ленинградской области, достопримечательности Санкт-Петербурга, фирмы и организации Санкт-Петербурга, гостиницы, отели, музеи, театры, ВУЗы. Недвижимость СПб. Ссылки на официальные сайты. Информационно-справочные службы. Знакомства. Энциклопедии и справочники. Интересные статьи. Анонсы, пресс-релизы. Скидки, бонусы. Сотрудничество. Карьера, вакансии, работа. Рекламные услуги. Магазины. | Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. | Партнёрская программа для магазинов и вебмастеров. | Купить скрипты Nevius. | PR Продвижение сайтов. | Купить хостинг Санкт-Петербурге.
  Яндекс цитирования