Санкт-Петербург онлайн
НОВАЯ ГОЛЛАНДИЯ, Крюков канал

НОВАЯ ГОЛЛАНДИЯ

Вплоть до 1830-х годов в русской архитектуре, как и в зодчестве стран Европы и Америки, господствовал классицизм. Возникший на рубеже 50-х и 60-х годов XVIII века, он стал эстетическим отражением новой идеологии в строительстве Северной столицы. Характерная особенность классицизма – создание целостных ансамблей, охватывающих большие участки городской территории. Новый архитектурный стиль был поистине универсальным, распространявшимся на все отрасли строительной деятельности, в том числе и на проектирование сооружений утилитарного характера: промышленных объектов, складов, гидротехнических сооружений и даже мостов.

В полном соответствии с обширной градостроительной программой 1760-х годов в Петербурге выросли десятки «знатных строений, умноживших украшение и великолепие города». В числе подобных зданий, наполненных высоким гражданственным пафосом, присущим архитектуре классицизма, стала и Новая Голландия с ее знаменитой монументальной аркой. Возникновение этого архитектурного шедевра было связано с развитием Санкт-Петербурга как национального центра судостроения на Балтийском море.

Вслед за основанием города в ноябре 1704 года император лично заложил на южном берегу Невы первую отечественную верфь – Главное Адмиралтейство. К началу 1720-х годов в устье реки Мойки построили адмиралтейские склады для хранения лесоматериалов и мастерские по производству шлюпок, корабельного рангоута и блоков.



Петр I. Гравюра с портрета Я. Купецкого. 1717 г.


Для транспортировки необходимых строительных материалов и деталей между верфью и складами в 1720 году прорыли Адмиралтейский и Крюков каналы, над которыми возвели мосты. Тогда же между пересекающимися протоками – рекой Мойкой, Крюковым и Глухим каналами – образовался остров треугольной формы, где разместилась одна из рабочих резиденций Петра I. На нем высадили сад, вырыли пруд, построили деревянный дворец, в котором император обычно работал, когда бывал в Галерной верфи. Сюда же позднее перенесли и склады строительных материалов, снабжения и военной амуниции для матросов гребного флота. Пруд соединили протоками с рекой Мойкой и Крюковым каналом.

В те годы в Новой Голландии неумолчно стучали топоры плотников и визжали пилы – на островке с каждым днем появлялись новые корпуса деревянных складов. К 1738 году удалось соорудить семь «сараев» «для поклажи корабельных сосновых и дубовых лесов».

Интересно заметить, что Запасной дворец в Новой Голландии существовал в публикациях русских историков как-то неуверенно и неопределенно. Так русский книговед Андрей Иванович Богданов (1696–1766) – автор первых книг по истории Санкт-Петербурга в своем «Описании Санкт-Петербурга» приводит список домов и дворцов в городе и его окрестностях.

В его книге дворец Петра Великого в Новой Голландии отсутствует.

И все же в конце своего солидного исторического труда исследователь считает необходимым добавить, что «есть, надеюсь, и еще в некоторых местах Императорские Домы, о которых неизвестно».

Более решительно поступила наша современница, историк Т. А. Соловьева, выпустившая в свет в 2010 году прекрасную книгу «Новая Голландия и ее окружение», в которой она на основании подлинных исторических документов не только подтвердила факт возведения в Новой Голландии Запасного Императорского дворца Петра I, но и установила его реальное местоположение и точную дату постройки царской резиденции. По этому поводу Т. А. Соловьева отмечала, что: «Этот дом был неизвестен Богданову ввиду закрытия острова, и к тому времени, когда он писал свою книгу, уже не существовал…». Сегодня мы даже можем назвать точную дату постройки дворца! Деревянный дворец был построен по разметке самого императора. Об этом свидетельствует один из Указов Петра I Сенату «О постройке в Санкт-Петербурге, на берегу речки Мьи деревянного строения по выставленным вехам». По убеждению исследователя: «Строительство дворца началось в 1718 году… Место постройки запасного дворца было выбрано императором не сразу. Это подтверждается и указами того времени. В томе № 5 Полного свода законов Российской империи за № 5019 от апреля 1716 года упоминаются резолюции Полицмейстерской Канцелярии о строении в Санктпетербурге. В п. 11 задается вопрос императору: «Запасному дворцу где место отвесть, понеже на том месте, где ныне построен, будет строится партикуляр верфь». Ознакомившись с запросом царь отвечал: «Погодить до меня отводить места, а что сломается, то на время куда нибудь пренесть».

Запасной дворец, по мнению большинства отечественных историков, соорудили в Новой Голландии в 1720 году и тогда же вблизи него вырыли прямоугольный пруд.

В правительственных указах периода правления императрицы Анны Иоанновны также подтверждается факт возведения в Новой Голландии Запасного дворца Петра Великого. Том № 8 Полного собрания Законов Российской империи содержит указ № 6015 от 30 марта 1732 года. В нем, в частности, говорится, что генерал-фельдмаршал граф Миних доложил императрице Анне Иоанновне «Об отдаче строений Санкт-Петербургской Шлиссельбургской крепостей в ведомство Канцелярии Главной Артиллерии, а дворцов – Дворцовой Канцелярии». И далее: «Понеже Канцелярия от строений отягочна многими делами… того ради Ваше Императорское Величество не соизволит ли строение здешней и Шлисселбургской крепости отдать в ведомство Канцелярии Главной Артиллерии и Фортификаций, а дворцы Вашего Величества, також Стрелина Мыза, Петергоф, Ораниенбаум и другие все приморские Вашего Величества домы и содержание фонтанов, Петергофского и Лиговского каналов и прочее, что к дворцам и приморским Вашего Величества домом принадлежит, поручить Дворцовой Канцелярии…».

Ответным указом императрица распорядилась: «Правительствующий Сенат приказали… имеющуюся на Адмиралтейском острову именуемую Новую Голландию. И в ней дворец и пруд, который был в ведомстве Полицмейстерской Канцелярии, по силе именного Ее Императорского Величества указа сего марта 13 дня принять новое в ведомство Дворцовой Канцелярии». На старинных планах в центре Новой Голландии действительно четко просматривается одноэтажный деревянный царский дворец, а за ним прямоугольный пруд.

Запасной дворец Его Императорского Величества – место, где бывал при посещении Новой Голландии Петр I, отдыхал от своих трудов и где якобы, по воспоминаниям его сподвижников, даже самолично экзаменовал молодых дворян по основам морского дела и навигаторским наукам.



Старейший чертеж Адмиралтейского острова эпохи Петра I. На нем виден одноэтажный дворец и пруд


Историк Петербурга П. Н. Столпянский, упоминая в своих трудах Новую Голландию, утверждал, что ее крестным отцом являлся сам основатель Северной столицы Петр I, который приказал: «Сохранить на ее территории рощу, вырыть пруд и построить небольшой деревянный домик, носивший, конечно, гордое название „Увеселительный государев дворец“».

Петербургский историк архитектуры С. Б. Горбатенко в своей книге «Новый Амстердам» в 2003 году приводит любопытные дневниковые записи шведского посланника в России К. Р. Берка, писавшего о Новой Голландии: «Здесь больше ничего не привлекает внимания, разве только обнесенная изгородью маленькая рощица, в которой Петр I обычно устраивал угощения после спуска галер на воду. Он угощал вкусными блюдами и напитками за столом, накрытым под этими зелеными деревьями, либо выставлял бутылки с вином и холодную закуску на лежавшие на земле доски и стоя угощался сам и потчевал своих морских офицеров».

Уходили в небытие годы, неумолимое время стирало из памяти соотечественников события и деяния необычных лет Петра Великого. После его смерти о Новой Голландии стали постепенно забывать. В докладе Сената от 16 июля 1732 года упоминалось, что к этому периоду на императорском острове находились лишь «деревянные малые ветхие хоромы, один пруд, да малая рощица природных деревьев».

С легкой руки Петра I новый остров с комплексом разнообразных складских помещений и вспомогательных производств официально окрестили Новой Голландией. Первое упоминание о ней имеется уже в письменном поручении Петра I Адмиралтейской коллегии, датированном 1720 годом. В документе приводится текст распоряжения царя о строительстве инструментальной мастерской для нужд флота «подле каналу, что в Новой Голландии». В марте того же года кабинет-секретарь А. В. Матвеев рапортовал императору: «В Новой Голландии землю на низкие места… подрядчики возят и ныне надеемся еще подвод умножить».

После смерти Петра I по проекту главного архитектора Адмиралтейств-коллегии И. К. Коробова в Новой Голландии соорудили еще несколько новых вместительных деревянных складов для рационального хранения отборного корабельного дерева и пиломатериалов. Раньше весь корабельный лес обычно хранили в воде. Бревна, как правило, набухали и требовали довольно продолжительной просушки.

Кроме того, Адмиралтейств-коллегия «пожарного страха ради» вынуждена была сконцентрировать основные складские помещения, в которых хранились запасы строительного леса, на изолированной водными протоками от городской застройки территории этого острова.

Впрочем, деревянные склады в Новой Голландии просуществовали сравнительно недолго. В 1765–1784 годах по проекту нового адмиралтейского архитектора С. И. Чевакинского вместо них возвели кирпичные склады («конусы») для хранения бревен вертикально, с небольшим уклоном. Гидротехническую часть нового проекта Чевакинского рассчитал тогда военный инженер генерал И. К. Герард. Опытнейший специалист, архитектор, инженер, гидротехник, занимавший должность архитектора «императорских водных строений», он увеличил размеры арочного портала Новой Голландии, что было крайне необходимо для безопасного прохода судов во внутренний бассейн острова. Генерала Герарда следует по праву считать одним из авторов обустройства своеобразного производственного городка – одновременно художественного и утилитарного шедевра на островке Новой Голландии.

Чтобы избежать сырости в каменных «магазинах», генерал предложил «насыпать и убить землю, а стоящий в той Новой Голландии на корню лес вырубить, чтоб в сараи мог удобнее воздух проходить».

Проект каменных складов С. И. Чевакинского содержал оригинальное рациональное предложение «хранить лес не штабелями (горизонтально – навалом), а стоймя – вертикально, с небольшим наклоном к стене складского помещения». Это позволяло значительно повысить циркуляционный эффект воздуха между строевым лесом и ускорить процесс сушки бревен. По проекту нового главного архитектора адмиралтейских строений Чевакинского теперь также обязательно предусматривалось раздельное хранение стволов разного диаметра. Со стороны же городских каналов архитектор предложил перед сараями устроить пологие деревянные помосты, по которым бревна относительно легко втаскивались в складские помещения. Внутри Новой Голландии зодчий предусмотрел устройство обширного бассейна с двумя протоками шириной 8,6 метра – в реку Мойку и Крюков канал, что превратило ее в два острова: Коломенский и Покровский.



С. И. Чевакинский. Генеральный план Новой Голландии. 1765 г.


Теперь баржи с корабельным лесом по каналам свободно входили во внутренний бассейн Новой Голландии, бревна разгружались на берегу, обтесывались и устанавливались вертикально в каменных «магазинах». Кроме обеспечения производственных функций, Чевакинский не забыл и об архитектурном оформлении складского комплекса, расположенного в одной из центральных частейновой столицы. Над каждым из протоков, соединяющих внутренний бассейн с Мойкой и Крюковым каналом, он задумал возвести огромные арки, которые должны были «гасить распор на торцевые стены складов от опирающихся на них тяжелых бревен».

Крупногабаритный лес, доставляемый в Новую Голландию по городским водоемам – Мойке и Крюкову каналу, с их берегов втаскивали в склады через огромные арочные проемы. Бревна меньшего размера с барж, входящих во внутренний бассейн Новой Голландии, загружали в складские помещения через менее высокие арочные проемы.

23-метровая арка над протоком в Мойку, спроектированная зодчим Ж.-Б. Валлен-Деламотом, – одно из самых впечатляющих сооружений Петербурга. Величественно смотрятся стоящие попарно по обеим сторонам арки массивные колонны тосканского ордера, составленные из тяжелых гранитных блоков. Из красного гранита вырублены базы и капители колонн, между которыми прекрасно смотрятся ниши строгого рисунка, декорированные гирляндами из светло-серого пудостского камня. Полуциркульная арка с изящной гирляндой опирается на малые колонны, стоящие на берегу водного протока, ведущего во внутренний бассейн.



С. И. Чевакинский. Проект каменных сараев для хранения и сушки корабельного леса. 1765 г.


Глядя на арку Новой Голландии, каждый раз поражаешься, как это декоративное сооружение выдерживало на себе колоссальный вес гигантских корабельных бревен, навалившихся на нее из помещений старых складских «магазинов». Искусствовед академик И. Э. Грабарь, высоко оценивая это сооружение, писал: «Особенно блестяща композиция главных ворот „Новой Голландии“. Эта прекрасная арка – одна из самых вдохновенных архитектурных затей, сохранившихся от старого Петербурга». Строго классические по пропорции тосканские колонны портала сооружены из блоков массивного тесаного гранита. В композиции применены большой и малый ордера. Скругленные углы лесных складов обработаны парными колоннами тосканского ордера, стены – рустованными лопатками. Обработка рустами, характерная для архитектуры русского раннего классицизма, обогатила фасады этого величественного сооружения. Великие архитекторы С. И. Чевакинский и Ж.-Б. Валлен-Деламот с большим мастерством решили задачу объемной и фасадной композиции уникального исторического здания. В проектах учитывались и градостроительные требования. Возводя лесные корабельные склады, зодчие позаботились об эстетическом впечатлении, создав прекрасный художественный ансамбль.



Арка Новой Голландии. 2006 г.


Правда, горестно осознавать, что время и бесхозяйственное отношение к всемирно известному памятнику зодчества сделали свое варварское дело. Ансамбль разрушается, во многом утратил былой блеск, разделив печальную судьбу многих архитектурных памятников заповедной Коломны. Осыпающиеся кирпичи, обшарпанные, почерневшие от времени изуродованные стены. Заросшие деревьями и непроходимым кустарником берега окружающих Новую Голландию каналов. Куда девалось прежнее величие и красота знаменитого ансамбля? Знакомая картина.

И все же сегодня, отражаясь в тихих водах Мойки, величественная арка слабо колышется в ее зеркале, и ждешь, что в следующее мгновение вдруг послышится плеск весел о воду и в старую протоку, в глубь Новой Голландии, войдет петровская боевая галера с командой военных гребцов.

Н. А. Синдаловский в книге «По Петербургу» заметил, что «петербургская городская фразеология не раз предоставляла возможность внимательнее и глубже вглядеться в архитектурную историю города. В самом деле, кажется, какое отношение к Петербургу может иметь такое знакомое каждому предупреждение: „Не лезь в бутылку“ то есть веди себя спокойно, не заводись, не нарывайся на неприятность! Оказывается, самое прямое». По легенде, архитектор А. Е. Штауберт, построивший на территории острова здание Морской тюрьмы, назвал свое детище «Башней», а в народе его окрестили «Бутылкой». Со стороны эта постройка действительно уж очень походила на знакомый всем сосуд, продаваемый в казенных лавках с белой или красной сургучной головкой. Попасть в «Бутылку» для жителей старого Петербурга было далеко не самым лучшим делом в их жизни.



Угловое здание склада Новой Голландии. 2006 г.


Вскоре после подавления в 1820 году восстания Семеновского полка и в 1825-м выступления декабристов в незастроенной западной части Новой Голландии отвели участок для строительства здания Военно-морской исправительной тюрьмы. Разработку проекта в 1828 году поручили архитектору Военного ведомства А. Е. Штауберту. Реализованный в 1829 году проект зодчего предусматривал сооружение трехэтажного кольцеобразного «казенного дома» с круглым внутренним двориком. Сам автор действительно называл свое сооружение «Башней», а позже «Бутылкой». Первый этаж занимала тюремная охрана и помещения арестантской кухни, пекарни и продовольственных кладовых. Тюремные камеры расположились на втором и третьем этажах и были рассчитаны на размещение 500 заключенных. От складов Морскую тюрьму отделяла специальная ограда.

В 1863 году Военно-морскую тюрьму в Новой Голландии существенно реконструировали, после чего она официально стала называться «Военно-исправительной тюрьмой морского ведомства Балтийского флота». Проектом военного инженера, штаб-капитана Н. А. Лифантьева в первом этаже здания предусматривалось помещение канцелярии и тюремных камер для осужденных на длительные сроки. Второй и третий этажи отводились для военнослужащих, приговоренных на непродолжительные сроки тюремного заключения. В процессе реконструкции здания тюрьмы укрепили капитальными внутренними стенами, на втором и третьем этажах заделали стенные проемы и усилили фундамент строения.

Тюремный режим исправительного заведения предусматривал использовать камеры только для ночного времени и сна заключенных. Весь световой период арестанты работали, им даже начислялась зарплата. В дневное время камеры превращались в своеобразные производственные мастерские. Проектом предусматривалось обустройство одиночных камер, площадью 25 кв. аршин каждые, при «весьма достаточной» высоте. Тюремные окна располагались настолько высоко, что арестант не мог обозревать площадь тюремного двора. В каждая камере стояла койка и наглухо прикрепленный к полу табурет. В дневное время койки поднимались к стене и закрывались на замок.

На втором этаже, разделенном на 6 отсеков, обустроили 80 камер-одиночек, а третий этаж с 7 тюремными отсеками насчитывал 95 камер одиночного содержания. В тюрьме велось регулярное наблюдение за каждым узником одиночной камеры через дверные смотровые проемы. По заключению ведомственной санитарной службы, все камеры достаточно эффективно проветривались и отапливались из котельной тюрьмы через трубы в стенах и над полом одиночек.

В здании тюрьмы существовала церковь Святителя Николая, действовавшая в Военной исправительной тюрьме вплоть до 1918 года.

Заключенных обычно привлекали к работам в мастерских. Ассортимент вырабатываемой ими продукции бывал весьма разнообразным. Они выполняли столярные, токарные работы, ткали маты, изготовляли обувь и одежду. Считалось, что Военно-исправительная тюрьма Морского ведомства в Новой Голландии являлась по оценке Морского министерства «учреждением, организованным на началах рациональной системы, используемой в практике мест заключения европейских государств».

Любопытно отметить, что с началом Первой мировой войны тюрьму в Новой Голландии закрыли, после оригинального приказа императора Николая II, посчитавшего, что все осужденные по суду матросы должны отбывать свой срок только после победоносного завершения войны. Морское министерство тогда было отдало распоряжение об отправке осужденных матросов на фронт, в действующую армию, чтобы в героических сражениях добывать себе прощение и досрочную амнистию.

Тюремное здание на некоторое время опустело, чтобы в нем в 1915 году открыть камеры для военнопленных немецких моряков и морских летчиков.

В 1917 году, после октябрьского переворота, в тюрьме размещались конторы учреждений военно-морского порта, а затем Ленинградской военно-морской базы. В период Великой Отечественной войны и после ее победоносного завершения в здании бывшей Круглой тюрьмы Новой Голландии располагались службы управления тыла Краснознаменного Балтийского флота, руководство которой, вероятно, для солидности установило у входа в управление два позолоченных льва. Оказалось, что этих львов для достойной престижности этого морского ведомства специально доставили в Новую Голландию и установили у входных дверей бывшей тюрьмы по личному распоряжению начальника тыла Краснознаменного Балтийского флота генерал-лейтенанта А. Н. Лебедева. В один прекрасный день на Выборгскую сторону, к знаменитой даче графа Кушелева-Безбородко подкатила военная полуторка с нарядом матросов, которые лихо сняли от знаменитой львиной шеренги, двух зверей, погрузили их в кузов грузовика и доставили в Новую Голландию. Львов покрасили «золотой» краской под бронзу и «поручили охранять» главный вход в здание тыла Ленинградской Военно-морской базы.

Похищенные из оригинальной львиной ограды дачи графа Кушелева-Безбородко на правом берегу Невы, два чугунных льва находились у главных дверей базы тыла флота вплоть до начала 1990-х годов.

В 1840-х годах, вблизи тюрьмы, на набережной реки Мойки построили, сохранившийся до наших дней, трехэтажный дом коменданта Новой Голландии, а при слиянии Адмиралтейского и Крюкова каналов возвели новый кирпичный корпус для дополнительного склада.

В 1842 году набережная засыпанной части Крюкова канала, неподалеку от Невы, постепенно стала превращаться в новую площадь Северной столицы – Благовещенскую.



Склады Новой Голландии и протока во внутреннее озеро. Вид с набережной Крюкова канала. 2006 г.


В этот период российской истории Новая Голландия продолжала оставаться структурной частью Нового Адмиралтейства, о чем свидетельствуют находящиеся в архивах чертежи генеральных планов.

Следует заметить, что в процессе работы над проектами монументальных арок Новой Голландии зодчие Чевакинский и Валлен-Деламот все же предусмотрели аналогичный величественный гигантский портал и со стороны Крюкова канала. К сожалению, ни в те годы, ни позднее, вторая монументальная арка со стороны протоки, соединяющей Крюков канал с внутренним бассейном острова, так и не была возведена. Корпус Новой Голландии, выходящий на Крюков канал и нынешнюю площадь Труда, возвел много позже – в 1847–1849 годах – талантливый военный инженер М. А. Пасыпкин. В соответствии с «высочайше утвержденным» в 1848 году вариантом застройки Новой Голландии в проекте Пасыпкина сохранились старые каменные «магазины» Чевакинского. Весь же архитектурный ансамбль островка теперь приобрел вид равностороннего треугольника с небольшим изломом по стороне, выходящей на Мойку. Автором проекта намечалось также строительство второй гигантской арки, у Крюкова канала, однако и на этот раз она не была построена.

К концу XIX столетия Новая Голландия утрачивает значение базы военно-морского флота и становится по целому ряду причин неудобной для хранения и перемещения специфических военных грузов Морского министерства. Комплекс ее сооружений и зданий на острове приходит в запустение. Очевидцы упадка некогда неприступной, похожей на крепость Новой Голландии, вошедшей в историю петровского флота своей ролью в развитии отечественной кораблестроительной науки, с горечью писали: «Значительная часть складов „Новой Голландии“, как мы имели случай неоднократно убедиться на месте, наполнена старым хламом вроде, например, ломаных деревянных моделей, которые вследствие их полной непригодности отказался принять Адмиралтейский завод и которые годятся только на дрова; ломаным чугуном и железом (только не медью, так как последняя давно расчищена) и тому подобными предметами. Посреди обширного двора лежат и ржавеют старые вентиляционные раструбы, цистерны и тому подобные предметы, годные только на лом…».

Внутри Новой Голландии продолжалась еще бестолковая, хаотичная застройка. Кроме Морской тюрьмы и дополнительных складов здесь возвели здание маслобойной мастерской, мясосольного производства, бани и прачечной для заключенных «Бутылки». Затем здесь построили дом для коменданта и офицеров, утепленную будку для канцелярских чиновников мундирных складов и несколько небольших мастерских.

В это «смутное» время в Морское министерство начинают поступать предложения и проекты о капитальной реконструкции Новой Голландии.

Зодчий Л. Ф. Фонтана, автор таких построек, как гостиница «Европейская», Малый, или Суворинский, театр (ныне Большой драматический), здание художественно-промышленной выставки в Соляном городке, и других столичных объектов, предложил в 1882 году проект превращения Новой Голландии в культурный и деловой городской центр. Автор проекта предполагал построить здесь торгово-промышленные павильоны, здания для деловых съездов, ярмарок, выставок и концертов. Эти грандиозные коммерческие планы зодчий рассчитывал реализовать на средства специального акционерного общества.

При реализации своего проекта или точнее «Генерального плана» переделки острова «Новая Голландия» Людвиг Фонтана предлагал довольно решительные меры. Зодчий считал целесообразным засыпать центральный пруд и на его месте разбить новую городскую площадь с отходящими от нее тремя новыми магистралями к набережным реки Мойки, Крюкова и Адмиралтейского каналов. Согласно проекту архитектора, оба канала подлежали засыпке и превращались в городские улицы. Автор проектов «Европейской» гостиницы и будущего Большого драматического театра потребовал уничтожения знаменитой арки исторического комплекса и последующего присоединения Новой Голландии к территории Адмиралтейского острова Северной столицы. К счастью, проект Л. Фонтана забуксовал на переговорной стадии и впоследствии не был осуществлен.

Позднее, в начале XX столетия, проект инженера А. А. Лешерна фон Герцвельда предусматривал снос всех построек и зданий Новой Голландии, засыпку Крюкова канала в совокупности с внутренним водоемом, а на расчищенном до основания пространстве разбивался современный сквер, в центре которого возводилось огромных размеров концертное здание.

Позже, в 1905 году, комиссия Морского министерства под председательством генерал-лейтенанта С. К. Ратника предложила полностью снести все строения Новой Голландии, а вместе с ней и Нового Адмиралтейства и «пустить землю в распродажу частным лицам для жилищного строительства». Однако и этот «решительный» по своему намерению «прожект», так же как и предыдущие, был оставлен без внимания руководством Морского министерства.

В 1906 году столичный журнал «Зодчий» опубликовал разгромную статью в адрес Морского министерства. Корреспондент известного петербургского издательства довольно резко писал: «Морское министерство совершенно нерациональным образом использовало Новую Голландию с громадною, чудною по красоте своих пропорций, аркою над протоком… В Новой Голландии помещены три учреждения Морского ведомства: бассейн для испытания судовых моделей, морская исправительная тюрьма и весьма большие здания пересылочных и так называемых сортовых складов. Бассейн действительно необходим, но почему он построен не при судостроительных заводах? Причины же расположения морской тюрьмы в центре Петербурга непонятны: ее надо было строить в Кронштадте, в Ревеле, Либаве, вообще где угодно, но только не в лучшей части города. Склады Новой Голландии на бумаге носят самые разнообразные названия; в действительности же они на 75 % пусты, а на 25 % наполнены железным ломом…». Статья завершалась гневным выпадом в адрес Морского министерства, якобы отнимающего у города и государства миллионы рублей путем заполнения столицы пустырями с историческими руинами, заполненными всяким хламом.

Подобное явление, по мнению журнала «Зодчий» в 1906 году, оказывается, еще и порождает целый ряд негативных последствий – «прирост населения, не могущего поместиться в центральной части города, вынуждал людей из-за переполнения хламом ныне устремляться в ближайшие окрестности и понемногу уничтожать украшение Петербурга – Крестовский остров, дающий хоть какую-нибудь иллюзию природы и зелени…».

Подобное острое выступление авторитетного журнала имело тогда неожиданный резонанс. Городская управа неожиданно организовала авторитетную комиссию по проверке указанных в статье фактов и разработки действенных рекомендаций по ликвидации подобных негативных последствий. Факты подтвердились и в решении компетентной комиссии Морскому министерству рекомендовалось немедленно пустить в продажу участок Новой Голландии для его последующей гражданской застройки. Другие требования в адрес столь компетентного ведомства звучали не только дерзко, но и вызывающе:

1. Ликвидировать Новую Голландию как большую кладовую Санкт-Петербургского порта.

2. Сосредоточить все учреждения, входящие в состав Петербургского порта, в одном месте – Гребном порту, чтобы не содержать большие штаты служащих в разных частях города.

3. Вывести из Новой Голландии Опытовый бассейн для испытания моделей судов и испытательную станцию, работающую на угле.

4. Разбить освободившееся Новое Адмиралтейство и Новую Голландию на участки и распродать в частные руки под постройку домов и отелей.

Решение комиссии, опубликованное в журнале «Зодчий» № 34 за 1911 год, составленное в необычном духе лихой кавалеристкой атаки на элиту вооруженных сил России – Военно-морской флот и его министра адмирала Григорович Ивана Константиновича, иных шокировало, но опытных и деловых людей не удивило. Во-первых, это было время поражения России в Русско-японской войне и трагической гибели второй Тихоокеанской эскадры в Цусимском сражении, а во-вторых, наступал период зарождения первой волны «новорусских» людей без особых принципов, пытавшихся находить любые варианты выгодных для них денежных подрядов, позволявших сколотить немалые состояния.

Хотелось бы отметить, что, к сожалению, попытки ликвидировать исторический ансамбль Новой Голландии и варианты уничтожения Крюкова канала на этом не прекратились. В 1915 году все тот же пресловутый журнал «Зодчий» опубликовал еще одно новое любопытное сообщение, вероятно, заказанное ему неугомонными бизнесменами предреволюционного времени. Журнал сообщал горожанам, что столичные власти продолжат строить реальные планы превращения Новой Голландии в полуостров. «Городской Управой, – отмечалось в публикации журнала „Зодчий“, – разработан проект засыпки Адмиралтейского канала и части Крюкова в районе Новой Голландии. Одновременно с засыпкой каналов предложено проведение канализации в прилегаемом районе. Все работы разделены на три очереди. В первую очередь решено засыпать Адмиралтейский канал ввиду невозможности поддерживать набережную канала дальнейшим ремонтом. Вторая очередь работ обнимает засыпку Крюкова канала до входа в Новую Голландию. Однако Крюков канал может быть засыпан только по согласованию с Морским ведомством, которое до сих пор не давало своего согласия, указывая на необходимость для ведомства иметь свободный вход в Новую Голландию. Эта работа отнесена на третью очередь». Тема Новой Голландии и Крюкова канала стала основной в работе издательства журнала «Зодчий», печатавшего на своих страницах разные варианты уничтожения знаменитого ансамбля Петра I и исторического Крюкова канала вплоть до 1917 года.

Статья в журнале «Зодчий» вызвала волну возмущения и искреннего негодования большей части населения Северной столицы.

Столичные газеты разразились по этому поводу гневными выступлениями историков, искусствоведов и патриотов России, сводившиеся к нелицеприятной отповеди людям, родства не помнящих: «Если общество не желает хранить старину, то оно обязано хранить красоту. Почему необходимо разрушать Новую Голландию, старые каналы, уникальную арку, изображение которой, как символ Санкт-Петербурга разошлось по всему цивилизованному миру? Почему банально не перестроить, реставрировать этот исторический российский комплекс и таким образом сохранить и передать его потомкам…».

Авторы публикаций с горечью и недоумением возмущались выступлением журнала «Зодчий» и решением комиссии Городской управы, не понимающих, что Новая Голландия относится, по мнению международных экспертов, к числу несомненных сокровищ, которые необходимо не только беречь, но «и заботиться о них, с любовью восстанавливать утраченное временем, так как сделали это венецианцы с Колокольней Святого Марка или парижане с Нотр Дам де Пари и Сан-Шапиль».

Расположенная в центре столичного города складская база Военно-морского флота действительно для глаз непосвященных в ее дела горожан понемногу приходила в окончательное запустение. На самом же деле на ее территории продолжалась довольно активная и полезная работа, необходимая для развития отечественной кораблестроительной науки.

В конце XIX века Морское министерство организовало в Новой Голландии первую в России испытательную станцию для исследования различных углей, используемых на кораблях отечественного флота, и проверки на деревянных моделях мореходных качеств новых морских судов. В 1892–1894 годах вдоль Адмиралтейского канала на территории старой морской базы по инициативе известного русского ученого Д. И. Менделеева построили значительные по своей протяженности одноэтажные строения с крытым бассейном для гидродинамических испытаний моделей кораблей и судов. Габариты бассейна имели длину 120 метров, ширину 6,5 метра и глубину 3 метра.

«Опытовый» бассейн был задуман как научная лаборатория для определения сопротивления воды при движении моделей различных боевых кораблей.



Управляющий Морским министерством, адмирал Н. М. Чихачев


Наряду с решением этих важнейших для отечественного флота практических задач лаборатория Новой Голландии в 1891 году попыталась разгадать секрет бездымного пороха. Управляющий Морским министерством адмирал H. М. Чихачев, по совету главного инспектора морской артиллерии контр-адмирала С. О. Макарова, предложил Д. И. Менделееву изыскать способ изготовления пушечного бездымного пороха, дающего эффект удивительной дальности и «настильности» траектории снарядов.

Такой порох имелся на вооружении англичан, французов, немцев, итальянцев, не говоря уже об американцах. Он действительно был бездымен, не демаскировал стреляющих и, главное, обладал огромной разрушительной силой, способной пробивать борта плавучих крепостей того времени, основной силы флотов иностранных государств – броненосцев.



Инспектор морской артиллерии, адмирал С. О. Макаров. 1891 г.


Артиллерийский комитет Военного министерства России, его председатель Софиано и член Комитета генерал С. К. Кашинский получили указание срочно организовать разработку отечественного бездымного пороха для артиллерийских снарядов особой мощности. Артиллерийский комитет Морского министерства, наиболее заинтересованный в разгадке секрета бездымного пороха, по рекомендации Д. И. Менделеева, организовал в бывшем здании «производства солонины» на территории Новой Голландии, давно уже за непригодностью пустовавшего, химическую научно-исследовательскую лабораторию. Ее заведующим назначили профессора Кронштадтских офицерских минных классов И. М. Чельцова, а непосредственным руководителем и консультантом по делам научно-исследовательской части определили академика Д. И. Менделеева.

2 сентября 1891 года новое научно-исследовательское подразделение Морского министерства приступило к изобретению первого отечественного бездымного пороха.

Менделеев по несколько часов в день проводил теперь в химической лаборатории Новой Голландии. Особое внимание ученый обратил на процесс нитрации. Многочисленные серии экспериментов были направлены на получение при горении порохового заряда наибольшего количества газообразных продуктов. Вместе с Чельцовым, Менделеев побывал на производственных предприятиях по изготовлению взрывчатых веществ Франции и Англии. Русских ученых любезно принимали на заводах, но секреты производства своего бездымного пороха сохраняли в тайне.



Д. И. Менделеев. Конец XIX в.


В Германии Дмитрию Ивановичу не показали ничего, на французских заводах любезно позволили издали обозреть внешний вид заряженного бездымным порохом боевого патрона. Однако Менделеев все же нашел довольно остроумный выход из труднейшего положения, став, по существу, основоположником метода научной разведки. Он разъезжал по Европе с лекциями, сотрудничал с зарубежными университетами, во Франции даже читал лекции виноделам о технологии приготовления русской водки, знакомился с постановкой дела на европейских железных дорогах. А поскольку он даже и не пытался тайно проникнуть на пороховые заводы или подкупить кого-либо из ответственных служащих, владеющих государственным секретом, и вообще не совершал никаких действий, совместимых со шпионажем, немецкая и французская полиция потеряла к русскому профессору всякий интерес. Они и не подозревали, что Дмитрий Иванович Менделеев, посещая железнодорожные ведомства, сумел подробно ознакомиться с общедоступными тогда сведениями о перевозках на пороховые заводы химических веществ – основных компонентов бездымного пороха. Ежедневно наблюдая из окна своей квартиры, снятой в непосредственной близости от железнодорожной станции, за передвижением грузовых составов, русский химик смог установить все составляющие засекреченного пороха. В те годы никому и в голову не приходило использовать на железнодорожных вагонах закодированные обозначения специальных грузов. На вагонах и цистернах с немецкой педантичностью и аккуратностью указывалось наименование перевозимых химических веществ и даже точный адрес места их доставки. Узнав перечень компонентов и их примерное количество, Д. И. Менделеев, вернувшись на родину, в засекреченной лаборатории Новой Голландии без особого труда составил уравнение реакции и разработал оригинальную технологию производства первого отечественного бездымного пороха, который назвал пироколлодием. Уже первые испытания снарядов, начиненных новым бездымным порохом, дали отличные результаты. Пироколлодий Менделеева обладал исключительной разрушительной силой, легко пробивал мощную палубную броню и, что особенно важно, по своим качествам превосходил иностранные образцы. В отличие от западных образцов, русский бездымный порох при его употреблении исключал так называемую самовзрываемость снарядов. Он был пригоден не только для морских орудий всех калибров, но и для отечественных систем пулеметов и винтовок.

В июне 1893 года пироколлодий испытали при стрельбе из двенадцатидюймового орудия на морском полигоне. Эффект был ошеломляющий. Инспектор морской артиллерии контр-адмирал С. О. Макаров направил ученому правительственную телеграмму со словами восхищения и благодарности.

Дмитрий Иванович позже скажет: «Интерес к производству бездымного пороха привлек меня своими химическими задачами, своею прямой связью с чисто химической промышленностью и своею потребностью для обороны страны».

Правда, ученого поразили и крайне огорчили факты антигосударственного отношения чиновников и генералов к плодам его напряженной работы. Найденный знаменитым российским химиком способ бездымного пороха не только не сумели сохранить в тайне, но и не смогли организовать в стране его производство в нужных масштабах. Когда же он понадобился, его для обеспечения российской армии и флота стали покупать за рубежом.

Подобные противоречия, сопутствующие деятельности ученого, не позволили Менделееву в дальнейшем участвовать в работе Артиллерийского комитета Военного министерства. Дмитрий Иванович в дружеской беседе с И. М. Чельцовым говорил: «…не лежит моя душа к этим Софиано, Каминским и тому подобным деятелям».

Однако автору разработки состава отечественного бездымного пороха все же удалось убедить морского министра адмирала Чихачева в необходимости обустройства на территории Новой Голландии «опытового» бассейна.

Опытовый бассейн представлял тогда собой гидродинамическую лабораторию, предназначенную для измерения сил, действующих на модель судна (или его отдельные элементы) буксируемую в жидкости по заданной траектории, или для изучения параметров движения модели под действием заданных сил. В практике судостроения в разных странах существовали, в зависимости от задачи эксперимента, буксировочные, ледовые, маневренные, циркуляционные мореходные бассейны.

Распоряжением управляющего Морским министерством в конце 1891 года в Англию специально командировали корабельного инженера А. А. Грехнева, с предписанием ознакомиться с конструктивными особенностями и работой аналогичного исследовательского бассейна конструктора В. Фруда, действовавшего в английском городе Торбей, на побережье пролива Ламанш.

А. А. Грехнев добросовестно справился с поручением адмирала Чихачева и даже приложил к отчету о командировке в Англию подробный план испытательного бассейна и детальный перечень необходимых механизмов и лабораторного оборудования для его оснащения и эксплуатации.

Первоначально предполагали разместить Опытовый бассейн в Новом Адмиралтействе, однако из-за отсутствия в нем свободного места решили построить его в Новой Голландии, позади строения мясосольной, вдоль Адмиралтейского канала. В качестве образца русскими строителями был выбран английский Опытовый бассейн, существовавший тогда в Хасларе. При проектировании и строительстве российского объекта все же учитывали, что находящиеся в нем модели могли быть более крупных размеров, чем модели, испытывавшиеся в британском бассейне. Над первым Опытовым бассейном Новой Голландии соорудили одноэтажное кирпичное здание на прочном каменном фундаменте, с одинаковыми смотровыми окнами. Длина водного ковша бассейна составляла 120 метров, при его ширине 6,7 метра. Глубина водоема во всех точках равнялась 3 метрам. В соответствии с архивными документами РГА ВМФ, общая стоимость Опытового бассейна Новой Голландии на момент его торжественного открытия оценивалась довольно крупной денежной суммой. На его постройку израсходовали 210 000 рублей.

Лаборатория и Опытовый бассейн начали функционировать на территории Новой Голландии с 1894 года. Все механизмы и измерительные приборы изготовила и поставила в Россию английская фирма «Kelso» в Глазго. Первым руководителем научной лаборатории назначили корабельного инженера А. А. Грехнева.

Штат бассейна состоял из младшего судостроителя Пущина, зятя главного инспектора кораблестроения H. Е. Кутейникова, который лишь формально числился в штате Опытового бассейна, а фактически постоянно находился на судовой верфи в Штеттине, наблюдая за постройкой малого крейсера для российского флота. В штате лаборатории также состояли: помощник судостроителя Гредякин, лаборант по физике из Петербургского университета Н. А. Смирнов (родственник Д. И. Менделеева), два модельщика и два кочегара.



Император Николай II


Газета «Санкт-Петербургские ведомости» сообщала о торжественном открытии Опытового бассейна: «Вчера, 8 марта, Их Императорские Величества Государь Император и Государыня Императрица с их Императорскими Высочествами Великою Княжною Ксенией Александровною и Великим Князем Сергеем Михайловичем в 2 часа 15 минут дня прибыли на принадлежащий Морскому ведомству и омываемый речкою Мойкою, Крюковым и Адмиралтейским каналами островок „Новая Голландия“, где построен крытый бассейн для определения сопротивления воды при движении моделей судов. К приезду Их Императорских Величеств на островке уже находились их Императорские Высочества Августейший генерал-адмирал Великий Князь Алексей Александрович, Великий Князь Александр Михайлович, управляющий Морским министерством генерал-адъютант H. М. Чихачев, начальник Главного Морского штаба генерал-адъютант О. К. Кремер, командир Петербургского порта, председатель Морского технического комитета, некоторые адмиралы и администрация Новой Голландии. Их Императорские Величества и Высочества после подробного осмотра бассейна в 3 часа 15 минут дня отплыли с островка в Аничковский дворец».

После ухода с должности (по болезни) первого заведующего Опытовым бассейном – корабельного инженера А. А. Грехнева новым руководителем гидродинамической лаборатории 1 января 1900 года назначили талантливого ученого-кораблестроителя, выдающегося исследователя, механика и математика, будущего академика Академии наук и генерал-лейтенанта флота Алексея Николаевича Крылова.

Выпускник Петербургского Морского кадетского корпуса назначается в 1884 году в Главное гидрографическое управление Морского министерства, где под руководством профессора И. П. де Колонга провел оригинальные научные исследования по девиации компаса.

В 1888 году Крылов в сотрудничестве с известными российскими кораблестроителями H. Е. Кутейниковым и П. А. Титовым участвовал в проектировании и строительстве одного из лидеров Балтийского флота – броненосца «Император Николай I».

В 1890 году А. Н. Крылов успешно завершает обучение на кораблестроительном отделении Морской академии и назначается в ней на должность преподавателя. С блеском читает курс лекций слушателям по теории корабля и удостаивается профессорского звания за научные работы в этой области.

К 1913 году заслуженный профессор А. Н. Крылов, автор фундаментальных научных трудов, имеющих весомое практическое значение для ответственного судостроения и подготовки профессиональных кораблестроителей был признанным авторитетным специалистом не только у себя на родине, но и за рубежом. Его заслуги в работах по теории и практики корабля в конце XIX столетия отметило Золотой медалью Общество английских корабельных инженеров.

Приняв в 1900 году пост руководителя Опытовым бассейном в Новой Голландии, мэтр судостроения во многом реорганизовал гидродинамическую лабораторию, оснастил ее уникальными средствами измерения и объективного контроля за показателями экспериментов при воздействии различных сил, влияющих на модель корабля или его отдельные элементы. Заметим, что большинство регистрирующих приборов в Опытовом бассейне изготовили по изобретениям самого руководителя, лично принимавшего участие во всех испытаниях. Генерал-лейтенант по флоту и академик Академии наук сумел превратить руководимый им объект в отличное, признанное мировыми кораблестроительными центрами, многопрофильное научное учреждение с прекрасной экспериментальной базой.



Ледокол «Ермак»


В Опытовом бассейне проходили испытания моделей всех основных боевых кораблей, строившихся в России. Работой бассейна заинтересовались зарубежные военно-морские специалисты и ученые. В конце XIX – начале XX веков в бассейне проводились исследования по оптимизации обводов боевых кораблей, несколько позже – ледоколов, в том числе и знаменитого «Ермака».

Тогдашний авторитет Опытового бассейна в Новой Голландии был настолько высок, что известная английская фирма «Виккерс» в 1910 году заказала в нем испытания нового монитора, поскольку «русский бассейн, по мнению фирмы, являлся самым точным и аккуратным среди всех бассейнов континента».

Постепенно Опытовый бассейн Новой Голландии из специализированного учреждения Морского ведомства стал превращаться в многопрофильную научно-исследовательскую организацию. Наряду с исследованием им «ходкости» кораблей и судов и определения потребной мощности их энергетических установок, в бассейне всесторонне изучались судостроительные материалы, формировались основы строительном механики корабля, прочности судов и судовых конструкций, теория непотопляемости и живучести корабля.



Заведующий Опытовым бассейном, генерал-лейтенант корпуса корабельных инженеров А. Н. Крылов



Заместитель заведующего Опытовым бассейном, подполковник корпуса корабельных инженеров И. Г. Бубнов


Все это стало возможным благодаря таланту и энергии нового руководителя Опытового бассейна А. Н. Крылова и его помощника – выдающегося русского ученого и конструктора первых отечественных подводных лодок И. Г. Бубнова (первый заведующий, А. А. Грехнев, 1 января 1900 года приказом по флоту был уволен со службы по болезни). С их приходом сотрудники бассейна стали систематически участвовать в проведении натурных ходовых испытаний кораблей военного флота, что в итоге позволило вплотную подойти к решению проблемы проектирования новых корабельных движителей и в первую очередь оригинальных конструкций гребных винтов.

По инициативе А. Н. Крылова Опытовый бассейн стал также принимать непосредственное участие в создании морского оружия (торпед) и продолжил разработку новых взрывчатых веществ.

С его приходом Новая Голландия стала ведущей научной базой Главного управления российского кораблестроения. Позже, в 1910–1911 годах, в дополнении к Опытовому бассейну здесь соорудили механическую и химическую лаборатории вкупе с обслуживающими их производственными мастерскими. Впоследствии сотрудники научной лаборатории Новой Голландии вспоминали, что с приходом «адмирала корабельной науки», как уже тогда часто называли А. Н. Крылова, работа в лаборатории заметно оживилась. Перед вступлением в должность А. Н. Крылов в рапорте на имя главного инспектора кораблестроения четко определил задачи испытательного бассейна. По его распоряжению унифицировали ведение исследовательских работ, порядок записей и расчетов научных наблюдений. Обнаружив поломку части технического оборудования и его несоответствие задачам научной лаборатории, Алексей Николаевич рапортом донес об этом командиру порта и потребовал назначения комиссии для технической проверки станков и контрольно-измерительных приборов. Неисправное научное оборудование и измерительную аппаратуру заменили новым эффективным лабораторным оснащением. При проверке комиссией состояния самого Опытового бассейна оказалось, что его чаша, сделанная цельноналивной, а не из отдельных секций, за восемь лет эксплуатации от усадки покрылась многочисленными поперечными трещинами, протекала и требовала срочного ремонта. По распоряжению Крылова ее покрыли прочнейшим портландским цементом.



Внутреннее помещение Опытового бассейна. Рисунок начала XX в.


Сослуживцы А. Н. Крылова вспоминали, что «до принятия заведования Опытовым бассейном Алексеем Николаевичем, деятельность этого учреждения приносила более чем скромные результаты. Придя на службу, Крылов увидел в бассейне небольшую подводную лодку. Старший помощник объявил, что эта лодка пензенского помещика Пукалова стоит в бассейне уже более трех лет по приказанию командира Санкт-Петербургского порта, якобы для испытания. За эти годы никаких испытаний не проводилось, а „изобретатель“ приходит только 20-го числа каждого месяца и получает по 500 рублей жалованья. По требованию Алексея Николаевича договор с пензенским помещиком расторгнули, а лодку из бассейна убрали».



Внутреннее помещение Опытового бассейна. Начало XX в.


Используя экспериментальные данные, полученные в Опытовом бассейне, ученый решил проблему непотопляемости судов, доказав, что для спасения боевых кораблей, получивших пробоины, необходимо не откачивать воду, а, наоборот, затоплять другие отделения, кроме поврежденных, чтобы судно не опрокинулось.



Эскадренный броненосец «Ослябя». Первый военный корабль русских ВМС, построенный по теоретическому чертежу, составленному в Опытовом бассейне. 1905 г.


После исследований моделей боевых кораблей по программе испытательной лаборатории многие из них получили надежную «путевку в жизнь». В числе этих боевых судов – крейсер «Аврора» и многие другие прославленные линейные корабли, броненосцы, крейсера и миноносцы.



Крейсер 2-го ранга «Аврора». Фото 1903 г.


В 1900 году исследовательский бассейн посетил контр-адмирал С. О. Макаров и предложил Крылову произвести измерение угла дифферента при ходе ледокола «Ермак» во льдах. Ученый выполнил эксперимент на модели судна в бассейне, а затем и непосредственно в обычном рабочем рейсе ледокола.

22 февраля 1900 года ученый лично произвел наблюдения над сопротивлением, оказываемым льдами движению ледокола. В итоге анализа лабораторных данных, полученных в Опытовом бассейне и при ходе «Ермака» во льдах, А. Н. Крылов получил материал, позволивший кораблестроителям внести соответствующие коррективы при проектировании и строительстве судов ледокольного флота России.

В ночь на 27 мая 1900 года на складах Новой Голландии возник пожар, от которого частично пострадал и Опытовый бассейн. Были повреждены или приведены в полную негодность ценные лабораторные приборы и инструменты. К удивлению сотрудников научной лаборатории, Алексей Николаевич, проявив недюжинные организаторские способности, сумел оперативно добиться у начальника Главного управления кораблестроения и снабжений вице-адмирала Верховского необходимой финансовой помощи, сравнительно быстро восстановить работу Опытового бассейна и вновь приступить к модельным и натурным испытаниям.

После Октябрьской революции 1917 года Новая Голландия по-прежнему находилась в распоряжении Военно-морского ведомства. В 1924 году здесь продолжили свою работу научно-исследовательские учреждения флота. В старой лаборатории произвели капитальный ремонт здания, оборудования и чаши Опытового бассейна. В 1934 году бассейн удлинили на 27 метров, полностью обновили его контрольно-измерительную аппаратуру и оборудование. Рядом с бассейном смонтировали кавитационную трубу для экспериментальных испытаний гребных винтов военных кораблей. Все научно-исследовательские коллективы и группы, базировавшиеся на территории Новой Голландии, подчинили Институту судостроения – будущему Центральному научно-исследовательскому институту им. академика А. Н. Крылова.

Перед революционными потрясениями, в 1915 году, по просьбе руководства Морского министерства, фирма «Русское общество беспроволочных телеграфов и телефонов» соорудила на территории Новой Голландии мощную радиостанцию, способную поддерживать связь с кораблями не только на Балтике, но и в пределах акватории Черного моря. Для размещения этой совершенной для того времени радиостанции специально соорудили трехэтажное кирпичное здание на набережной Крюкова канала, у протока во внутренний бассейн. В тревожные дни октябрьского переворота 1917 года радиостанция Новой Голландии не бездействовала.

25 октября в 12 часов дня отряд революционных матросов второго флотского экипажа, базировавшегося в Крюковских казармах, захватил радиостанцию Морского генерального штаба в Новой Голландии. Правда, оказалось, что «захват» матросы произвели чисто символически, ибо личным состав этого закрытого военного объекта находился под полным влиянием своих собратьев по службе и сочувствовал большевикам. Радисты заверили комиссара Сладкова, что радиостанция теперь будет информировать Военно-революционный комитет о содержании всех принятых депеш и ни одной радиограммы они не передадут без санкции комиссара.



В. И. Ленин


С этого периода все решения и декреты Совета Народных Комиссаров передавались в эфир радистами Новой Голландии. Отсюда 8 ноября 1917 года в пять часов утра по распоряжению В. И. Ленина передали радиограмму Совнаркома, обязывающую генерала Духонина начать переговоры с командованием австро-германских войск о прекращении военных действий и о перемирии. Духонин отказался выполнить решение II Всероссийского съезда Советов, и в войска тогда передали распоряжение В. И. Ленина о смещении непокорного генерала с поста главнокомандующего и о назначении главкомверхом прапорщика Н. В. Крыленко.



Главкомверх, прапорщик Н. В. Крыленко


В ночь на 9 ноября на радиостанцию Новой Голландии прибыл Ленин вместе с Крыленко.

Бывший председатель комитета большевиков радиостанции Новой Голландии С. Н. Сазонов писал в своих воспоминаниях: «9 ноября я находился на радиостанции до полуночи, а затем ушел отдыхать. Спустя два часа меня поднял с постели тревожный звонок. Дежурный радист сообщил мне о прибытии на станцию представителей Смольного, просивших меня срочно прибыть в аппаратный зал. В помещении радиостанции я увидел, сидящего за столом дежурного, человека в пальто и шапке. В нем я узнал В. И. Ленина, по указанию которого радист включил передатчик, послал в эфир свои позывные и начал передавать обращение, написанное Владимиром Ильичом. Оно было адресовано всем полковым, дивизионным, корпусным, армейским и другим комитетам, всем солдатам революционной армии и матросам революционного флота. В обращении говорилось, что главнокомандующий Духонин отказался вести переговоры о перемирии, что новым главнокомандующим назначен прапорщик Н. В. Крыленко. Обращение заканчивалось словами: „Солдаты! Дело мира в ваших руках! Бдительность, выдержка, энергия и дело мира победит!“».



Генерал Н. Н. Духонин


Начиная с 20-х годов прошлого столетия Новая Голландия по-прежнему оставалась в распоряжении Военно-морского ведомства (теперь СССР). Объект отнесли к разряду так называемых закрытых или секретных советских предприятий, и доступ на его территорию теперь осуществлялся лишь по специальным пропускам.

До 1926 года в Новой Голландии находился Архив Морского министерства (ныне – Российский государственный архив Военно-морского флота).

В эти годы по распоряжению руководства Морского порта на исторической территории Новой Голландии систематически разрушались некоторые старинные постройки и возводились новые технические строения. Подобное отношение администрации засекреченного объекта к заповедному комплексу времен Петра Великого, ни в коей степени не только не украшало его, а, наоборот, нанесло в те годы значительный ущерб его первоначальному архитектурному виду. К этому также следует добавить и немалые разрушения Новой Голландии и каналов его окружающих, причиненные регулярными массивными бомбардировками и систематическими артобстрелами в годы Великой Отечественной войны.

Правда, к чести Морского министерства, можно отдать ему должное в том, что оно неоднократно поддерживало после завершения войны предложения историков и архитекторов о восстановлении разрушенных исторических объектов Новой Голландии и реставрации поврежденных зданий на ее территории. Однако все это требовало немалых финансовых средств, а их хроническое отсутствие в послевоенное время всегда являлось объективным тормозом в деле реализации намеченных и даже согласованных с руководством города реставрационных мероприятий.

Споры об изменении статуса и реконструкции острова возобновились лишь в конце 80-х – начале 90-х годов XX века. В эти годы вновь возникли предложения о ликвидации хаотичной мелкой застройки, не украшающей исторический облик Новой Голландии, и разрабатывались проекты превращения его территории в благоустроенный озелененный деловой и культурный центр города.

В конце 80-х годов прошлого столетия архитектор В. Б. Фабрицкий выдвинул на рассмотрение свой проект, главная идея которого заключалась в превращении петровского острова в центр международного сотрудничества и размещения на нем культурно-деловых сооружений. Реализацией подобного проекта, по мнению автора, будет приостановлено дальнейшее разрушение исторически сложившегося облика Новой Голландии.



В. Б. Фабрицкий. Проект реконструкции Новой Голландии


Идею ленинградского архитектора поддержали А. Нарусбаев и А. Жумахов – представители ассоциации, членами которой стали в 1990 году семь организаций города, в том числе институты «Союзпроектверфь», «Гипротеатр», «Фундаментпроект», «Гипроторг» и другие учреждения, высказавшие твердое желание принять участие в реконструкции Новой Голландии.

Поддерживая идею архитектора В. Б. Фабрицкого, члены творческой ассоциации несколько развили ее, полагая, что «на петровском острове возможно создание комплекса из отдельных национальных центров, объединенных морской тематикой. При этом, по их мнению, в него обязательно должны были войти и реставрированные (а не перестроенные) наиболее ценные старинные сооружения, сохранившиеся в Новой Голландии». Авторы этого проекта упомянули, что еще сто лет тому назад организации, расположенные на острове, «служили целям международного общения. Новую Голландию посещали мореходы из Скандинавии, Германии, Англии и других европейских государств».



Автор проекта реконструкции Новой Голландии, архитектор В. Б. Фабрицкий


Проектом лауреата Государственной премии ленинградского архитектора Вениамина Борисовича Фабрицкого тогда даже заинтересовался директор французской компании «СВС» Жан Нолле, предложивший зодчему купить у него проект, демонстрировавшийся в те годы на многих выставках в городах европейских стран. Автор книги «Новая Голландия и ее окружение» Т. Соловьева, упоминая об этом факте писала: «В Париже проект одобрил тогдашний мэр города Жак Ширак. Благодаря такой поддержке была достигнута договоренность о начале финансирования реставрационных работ в Новой Голландии французами. Главным условием этого инвестора было освобождение острова Новой Голландии до 1993 года от присутствия военных учреждений. Для реализации проекта было образовано совместное с французами предприятие „Петрофранс“. Проект реставрации Новой Голландии архитектора Фабрицкого поддержала общественность города и специалисты. Одобрил проект и первый мэр Санкт-Петербурга – А. А. Собчак, обратившийся с просьбой о реализации проекта талантливого архитектора к президенту России и в Совет министров. 5 октября 1991 года Совет министров вынес постановление № 519 „О реконструкции и реставрации памятников архитектуры ансамбля «Новая Голландия» в Санкт-Петербурге“».



Первый мэр Санкт-Петербурга А. А. Собчак


В правительственном решении указывалось: «Принять предложение мэра Санкт-Петербурга, Комитета по строительству, архитектуре и жилищно-коммунальному хозяйству, Комитета по международным делам и внешнеэкономическим связям Верховного Совета РСФСР, Комиссии по культуре и Комиссии по бюджету, планам, налогам и ценам, Совета Республики Верховного Совета РСФР о реализации акционерным объединением „Новая Голландия“ и Генеральной компанией сооружений и дальнейшего использования памятника архитектуры государственного значения – ансамбля „Новая Голландия“». Правительственный документ завизировала подпись заместителя председателя Совета министров РСФСР О. Лобова.

После выхода указанного Правительственного постановления последовало распоряжение мэра Петербурга А. А. Собчака «О реконструкции и реставрации памятника архитектуры „Новая Голландия“». Городскому градостроительному комитету и Комитету по культуре и искусству в содружестве с организацией Союза архитектора предлагалось организовать конкурс для разработки проекта реставрации и реконструкции городского архитектурного памятника с использованием проекта зодчего В. Б. Фабрицкого.



Призер конкурса реконструкции Новой Голландии Ю. К. Митюрин. 1991 г.


В состоявшемся в 1991 году конкурсе участвовало 8 авторских коллективов Петербурга. Жюри конкурса первую премию присудило проекту архитекторов мастерской зодчего Ю. К. Митюрина. Проект В. Б. Фабрицкого в конкурсе не участвовал, поэтому выигравшему в конкурсе архитектору Ю. К. Митюрину пришлось дополнительно сотрудничать с его мастерской, ибо его проект первоначально одобрили французские инвесторы, а совместное предприятие «Петрофранс» работало за счет французских денежных вложений.

Политические осложнения во властных структурах российского государства и последующий в 1993 году расстрел государственного парламента стал причиной настороженности и беспокойства зарубежного инвестора. Сразу же после этого печального инцидента французы внезапно вышли из совместной строительной компании и прекратили дальнейшее финансирование строительных и реставрационных работ в «Новой Голландии».

Финансовый кризис в стране и невозможность получить крупный банковский кредит не позволили тогда реализовать планы возрождения исторического памятника Санкт-Петербурга.



Н. Фостер. Проект реконструкции Новой Голландии. 2006 г.


Споры о реконструкции Новой Голландии и изменении делового статуса острова не утихают и в начале нового столетия.

В ноябре 2005 года появилась информация о решении городских властей выставить Новую Голландию на открытый конкурс. При этом основным условием для возможных инвесторов стало не только обязательное вложение в проект реконструкции архитектурного памятника не менее чем 300 миллионов долларов, но и превращение Новой Голландии в современный развлекательный и деловой центр города. В списке обязательных объектов нового комплекса значились Дворец фестивалей в 10 000 квадратных метров и охраняемая парковка автомашин на 1000 мест. В числе конкурсных требований петербургские архитекторы предусмотрели обязательное сохранение на острове всех старых зданий, особенно памятников архитектуры. Новые постройки в Новой Голландии не должны будут превышать по своей высоте уровень в 23 метра.



Автор проекта реконструкции Новой Голландии лорд Норман. 1991 г.


Считают, что в ближайшее годы территория Новой Голландии станет общедоступным местом города, поэтому для более удобного входа на остров потребуется не только реконструкция старых, но и возведение новых мостовых сооружений через реку Мойку, Крюков и Адмиралтейский каналы. К сожалению, число поступивших тогда заявок от потенциальных инвесторов оказалось незначительным. Однако власти города все же полагали, что к окончанию приема заявок на конкурс (февраль 2006 года) количество возможных спонсоров увеличится.

Ожидается, что работы по реконструкции Новой Голландии начнутся в середине 2007 года.

17 февраля 2006 года газеты Санкт-Петербурга опубликовали обнадеживающее сообщение: «Работы по реконструкции будет осуществлять петербургская компания „СТ Новая Голландия“. Реконструировать Новую Голландию будут по проекту всемирно известного британского архитектора, лорда Нормана Фостера. В проект собираются вложить более 300 миллионов долларов. В течение 4 лет на острове будет проведена щадящая реконструкция с приспособлением под современное использование исторических зданий. Главная стройка развернется по возведению Дворца фестивалей – комплекса высокого мирового класса с главным концертным залом на 2000 мест и открытым амфитеатром на 3000 мест, который будет использоваться круглогодично. В разработанном проекте предусмотрено также создание восьми новых мостов, которые свяжут остров с остальной частью города».

Что ж, отрадно сознавать, что в наши дни находятся средства и энтузиасты, готовые спасти культурно-историческую реликвию Санкт-Петербурга, понимающие, что в ее разрушении виновато не время, а равнодушие и бесхозяйственность. Ведь давно известно: всякий дом хозяином держится.

Многофункциональный проект Нормана Фостера, потребовавший огромного объема средств, также, к счастью патриотов «Новой Голландии», оказался несостоятельным. Зодчий из Великобритании предложил тогда весьма агрессивный вариант перестройки исторического памятника, ибо предусмотренный его проектом «Дворец фестивалей» своим крылом пересекал вид на уникальную арку «Новой Голландии» и становился нелепой доминантой петровского острова. И лишь разразившийся экономический кризис ликвидировал и этот заморский проект.

27 ноября 2010 года петербургские газеты вновь упомянули о «Новой Голландии». Оказывается, после очередного конкурса на реконструкцию императорского острова победителем стала компания, принадлежащая миллиардеру Р. Абрамовичу. Согласно планам этого инвестора, на территории памятника XVIII века появятся элитное жилье, офисы, выставочные помещения и даже паркинг.

Несколько раньше (11 октября 2010 года) губернатор Петербурга В. И. Матвиенко в своем интервью газете «Петербургский дневник» заявила жителям Северной столицы, что: «Комплекс „Новая Голландия“ уже передан городу и наша задача – сохранить это историческое место, его ауру, памятники, не допустить их разрушения». Уместно напомнить, что ранее одна часть Новой Голландии считалась городской, а другая – федеральной собственностью.

Сегодня же на старом Петровом острове, у стен Новой Голландии, на набережных Мойки, Адмиралтейского и Крюкова каналов – водных границ уникального сооружения архитекторов С. И. Чевакинского и Ж.-Б. Валлен-Деламота – по-прежнему тихо, спокойно и малолюдно.

Густые зеленые кроны старых тополей скрывают почерневшие от времени стены и арку каменных складов времен основания российского флота. Это романтическое место многие годы привлекает художников, поэтов, мечтателей и влюбленных. Правда, теперь, глядя на некогда былую красоту, вдруг ловишь себя на мысли: «Почему все здесь так грязно и заброшенно?» И к горожанам, бывающим здесь, внезапно на смену благодушию и покою приходит уже не поэтическая грусть по временам, канувшим в Лету, а горечь и недоумение в адрес людей, не умеющих беречь историческое наследие и не чтящих деяний великих русских мастеров, которые вложили в это архитектурное чудо свой труд, талант и мечты.



Там, где Крюков канал.
Купить книги Г.И.Зуев |


Полезные сайты:







просмотров: 1603
Ozon.travel
Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX
Search All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*
Russia St. Петербург Petersburg SPB Aviation Week Pilots Popov Edmond Morand

$3.99 (0 Bids)
End Date: Friday Dec-21-2018 14:25:01 PST
|
1925 Cover Berlin Germany Kaunas Lietuva Moscow Москва St. Петербург Petersburg

$52.04
End Date: Friday Jan-11-2019 21:03:58 PST
Buy It Now for only: $52.04
|
SAINT PETERSBURG Etching 1829 rare Санкт-Петербург екатерининский дворец

$22.00
End Date: Monday Dec-31-2018 6:11:11 PST
Buy It Now for only: $22.00
|
St. Petersburg 54mm metal foot CELT with axe!

$33.00 (0 Bids)
End Date: Tuesday Dec-18-2018 8:52:01 PST
|
St. Petersburg 54mm metal foot CELT with spear and red shield!

$33.00 (0 Bids)
End Date: Tuesday Dec-18-2018 8:52:35 PST
|
St. Petersburg 54mm metal foot CELT with sword and shield up!

$45.00 (0 Bids)
End Date: Tuesday Dec-18-2018 9:21:48 PST
|
St. Petersburg 54mm metal foot "C.S.A." charging with rifle!

$33.00 (0 Bids)
End Date: Tuesday Dec-18-2018 8:51:19 PST
|
Search Results from «Озон» История Санкт-Петербурга
 
Адамович А., Гранин Д. Блокадная книга
Блокадная книга
«Блокадная книга» рассказывает о муках осажденного фашистами Ленинграда, о героизме его жителей, о страданиях и о мужестве, о любви и о ненависти, о смерти и бессмертии. Основанная на интервью с очевидцами, документах, письмах, она остается самым подлинным, ярким свидетельством блокадных лет, книгой, которую должен прочесть каждый. В настоящее издание, помимо давно ставшего классическим основного текста «Блокадной книги», вошли также материалы, рассказывающие об истории ее создания, и многочисленные архивные фотографии блокадных лет....

Цена:
506 руб

Лев Лурье, Софья Лурье Ленинград Довлатова. Исторический путеводитель
Ленинград Довлатова. Исторический путеводитель
Эта книга - путеводитель по Ленинграду, каким он был в 1944–1978 годах, когда здесь гулял с няней, ходил в школу, учился в университете, влюблялся, женился, писал рассказы и пытался напечататься Сергей Довлатов, самый популярный русский прозаик второй половины XX века. Три маршрута проведут читателей по памятным местам, познакомят с городским ландшафтом позднего Ленинграда и историческим контекстом. Третье издание дополнено рассказами о том, что в эти годы происходило в важнейших культурных институциях - в городских театрах, на Ленинградской киностудии и в Пушкинском доме....

Цена:
375 руб

Исаакиевский собор
Исаакиевский собор
Книга знакомит читателя с достопримечательностями Исаакиевского собора - `главного храма Российской империи`, и сорокалетней историей его строительства.

Особую ценность книге придают отзывы современников о самом храме и его создателе О.Монферране, которые нашли отражение в периодической печати и различных изданиях того времени. Читатель имеет возможность ознакомиться с ними и составить собственное мнение об этом грандиозном сооружении, завершившем эпоху русского классицизма....

Цена:
363 руб

Доменико Трезини
Доменико Трезини
Издание посвящено первому зодчему Петербурга.
Книга, основанная на обширных данных кандидатской диссертации автора, повествует о знаменитых сооружениях Санкт-Петербурга (Петропавловская крепость с собором, здание Двенадцати коллегий, летний дворец Петра I, ансамбль Александро-Невской лавры и др.), а также о первых звеньях его планировки.
Книгу можно использовать в качестве путеводителя по историческим местам....

Цена:
195 руб

Знай свой город
Знай свой город
Эта книга — о Ленинграде. Построенная в форме своеобразной викторины, она раскроет молодому читателю многогранную жизнь современного Ленинграда — города трех революций, колыбели Великого Октября, крупнейшего промышленного, научного, культурного, спортивного центра страны. Книга познакомит и с основными событиями из истории города на Неве, его замечательными архитектурными ансамблями и памятниками....

Цена:
116 руб

Мой город Санкт-Петербург
Мой город Санкт-Петербург
Учебное пособие по изучению истории Санкт-Петербурга предназначено для учащихся общеобразовательных средних школ, лицеев, гимназий и других учебных заведений с гуманитарным уклоном и для проведения внеклассной работы.
Изложенный материал также может быть интересен самому широкому кругу читателей.
С иллюстрациями....

Цена:
200 руб

Утраченные памятники архитектуры Петербурга-Ленинграда
Утраченные памятники архитектуры Петербурга-Ленинграда
Альбом рассказывает об утраченных памятниках архитектуры Петербурга и Ленинграда....

Цена:
175 руб

Поэтом воспетые. Парки города Пушкина
Поэтом воспетые. Парки города Пушкина
"Парки Пушкина" - так называют старинные дворцовые парки бывшего Царского Села. В парках Пушкина, как в драгоценном сплаве, слились воедино природа и искусство. Когда-то они вдохновляли великого Пушкина. Он провел здесь свою юность и на всю жизнь сохранил нежную привязанность к "Садам Лицея" - свидетелям его первых творческих опытов. Им посвящены многие строки, написанные поэтом.
Фотоальбом посвящен паркам и садам города Пушкина, воспетым Великим поэтом....

Цена:
126 руб

Адмиралтейцы. История Ленинградского Адмиралтейского объединения
Адмиралтейцы. История Ленинградского Адмиралтейского объединения
В этой книге рассказывается об истории Ленинградского Адмиралтейского объединения, которое положило начало отечественному судостроению. С Адмиралтейских верфей за их долгую жизнь сошла едва ли не половина кораблей русского военного флота - прежде прославленных парусников, а позднее и паровых судов.
В годы Советской власти адмиралтейцы строили лесовозы, первые отечественные танкеры, портовые ледоколы, крупнейшие рыбопромысловые базы. Корабелы Адмиралтейских верфей прославились строительством первого в мире атомного ледокола "Ленин".
История Ленинградского Адмиралтейского объединения - это рассказ о революционных, боевых и трудовых традициях адмиралтейцев и о людях, умножающих сегодня его славу....

Цена:
176 руб

Наум Синдаловский Толстовский дом на улице Лидваля
Толстовский дом на улице Лидваля
Помните фильм "Зимняя вишня", кадр, когда героини с детьми, распевая песню "Айсберг", идут к автобусу, ждущему их у высокой арки с фонарем в проеме? Эта арка и этот фонарь известны всем жителям нашего города, и не только по многочисленным кинофильмам. Принадлежат они расположенному между Фонтанкой и улицей Рубинштейна Толстовскому дому, знаменитому творению архитектора Федора Лидваля. Арки, дворы, маскароны, окна причудливых форм, интереснейшая композиция - все это производит неизгладимое впечатление. Но знаем мы о доме и его обитателях, среди которых множество знаменитостей, непростительно мало. Известный знаток легенд нашего города Наум Синдаловский попытался приоткрыть некоторые страницы истории дома. И не только. В книге читатель найдет интереснейшие сведения обо всей части города, расположенной в начале Фонтанки. Вас ждет увлекательнейшее путешествие. Вперед!...

Цена:
484 руб



2003 Copyright © Санкт-Петербург Peterlife.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
Угостить администратора сайта, чашечкой кофе *https://paypal.me/peterlife
  Яндекс цитирования